Динка

«Знает один – знает один, знают два – знают двадцать два»

Пойти бы да помириться... Но так, сразу, ничего не бывает. У людей такие длинные обиды, что они растягиваются иногда на целую неделю. Смотря, верно, как обидеть... Уж она-то натопала и накричала не меньше чем на неделю.

Из-за вещей стыдно сильно расстраиваться; надо расстраиваться, если с человеком что-нибудь случится.

Взрослые люди всего боятся. Боятся драки, боятся лазить в чужие сады, боятся всяких болезней и многого такого, что детям даже не приходит в голову.

Когда человек решает свою судьбу, то ему не до сна.

Я все часы перевел на двадцать минут вперед. Это совершенно необходимо, когда едут женщины и дети!

Так, чем дольше живет на свете человек, тем больше узнает он плохого. То одно, то другое с ним случается…

— Детей я защищала бы бесплатно. У них всегда много обвинителей и мало защитников, 

«Работать надо весело, — всегда говорил Никич. — Тут дело такое: либо работа тебя одолеет, либо ты работу одолеешь…»

Так, чем дольше живет на свете человек, тем больше узнает он плохого.

Когда я вырасту, у меня обязательно будут три собаки-судомойки.
– Почему три? – заинтересовалась Мышка.
– Очень просто. Собака на первое, собака на второе и собака на третье!
– Хи-хи! – захихикала Мышка. – Собака на третье! А если она не ест киселя?

У царя денег много, он и мороженое прямо из бочки ест!

А у взрослых языки – как у ночного сторожа колотушка: тра-та-та... тра-та-та... Сами кричат и друг друга перебивают, а детям делают замечания.

Он вежливо — я вежливо, он драться — я драться.

Если еще думать далеко вперед, то вовсе не хватит головы.

Когда с человеком случается самое худшее, он уже не обращает внимания на повседневные неприятности.