Тревога

Все мы врем, и бог врал про рай небесный, а больше всего попы про бога.

Так из возраста, когда необходимо, чтобы тебя погладили по голове, Валька сразу перешел в другой возраст, когда очень нужно, чтобы тебе клали руку на плечо и спрашивали: «О чем это мы давеча говорили с тобой?»

— Сердца! — закричала тетя Лиза. — Сердца нам всем друг для дружки недостает… Человек человеку все равно что бревно! Вот про что я толкую…

Он шел очень быстро, позволяя смотреть на свои разгневанные красные уши, на разгневанную курточку и доведенные до бешенства сандалии, из-под которых вспышками выскакивала пыль.

Подлинное счастье в том-то и состоит, чтобы тебе не делали зла свои.

Шесть лет ему или десять, понять трудно: у мальчика чересчур умное лицо. Вернее, взгляд. Не то проницательный, не то голодный.

Очень удивляло его и сердило - как это люди, вырастая, забывают, что сами они в детстве вовсе не были дураками.

Запомните, грузин на крик сначала бежит, потом начинает думать - куда и зачем, и уж на месте решает, бросаться ли в огонь, врезаться ли в драку, или терпеливо ждать, когда позовут. Здесь никому и в голову не придет переступать порог незванным или, боже упаси, задавать вопросы. Таков неписанный закон добрососедства.

Когда насытились волей и продрогли на горном ветру, их потянуло домой. Так учатся любить родные очаги, от них убегая.

Русская душа не умеет хвастать!

Не страдал, пожалуй, один Леня, потому что он ежесекундно жил, и это ему было бесконечно интересно.

Рисовая каша, оттого что ее варили срочно, получалась странная. Она была вязкая, как смола, и трещала на зубах сырыми внутри зернышками. Про вкус Павлик молчал, но однажды неосторожно заметил, что каша пахнет мышами.
Результат был неожиданный — бабушка не обиделась, а прижала руки к вискам и потребовала сию же минуту признаться, когда, где и с кем он нюхал мышей!

Самое большое зло, какое можно сделать человеку, — это лишить его верного представления о самом себе. Этим и страшны близкие люди. Неважно, воспитывают ли они, подчиняют или угнетают, — важно то, что с годами человек привыкает думать о себе так, как думают о нем. А это делает его беззащитным — конечно, до тех пор, пока он не взбунтовался. Ну, а раз взбунтовался — значит, вражда, бессмысленная, жестокая, бесконечная… Враждуют ведь не столько люди с людьми, сколько их представления друг о друге.

Люди делают хорошее и плохое в самый неожиданный момент

…раз не о ком заботиться и некого любить - поневоле сделаешься эгоистом!

Река, она как время - течет только вперед!

Я рукастый, я от семи собак отгрызусь!

…самая надежная броня - воля, а еще точнее душа человека, когда от воюет за свою правду и волю.

Беда в том, что, когда мать, какая бы она ни была, начинает тревожиться, о логике не может быть и речи.

Клава тоже не переносила, когда с нею пробовали вежливо говорить, особенно если скажут: «Успокойтесь, пожалуйста». Ну, тут она уже просто шалела и вопила всегда одно: «Ты что хочешь етим сказать? Ты хочешь етим сказать, что ваши детки культурненькие, а наши хулиганы? Это ты хочешь сказать?»