На борту С-56

В этой книге известный советский подводник Г.И.Щедрин, в годы Великой Отечественной войны командовавший подводной лодкой "С-56", делится своим опытом командира и рассказывает о боевых товарищах - матросах, старшинах и офицерах, деливших с ним трудности боевых походов и радость побед над противником. Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

8 оценок

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 10Хотят прочитать 19

Рецензии

Fandorin78
6 апреля 2012
А какие данные должен иметь офицер, чтобы стать хорошим командиром? Или давайте так поставим вопрос: какими качествами должен обладать командир подводной лодки?

На эти совсем непростые вопросы пытался дать ответ Григорий Иванович Щедрин. Вернее не так, это я находил ответы в каждой строчке книги, а перед глазами всплывали аккуратные сухие страницы вахтенного журнала, и в каждой проступала большая любовь и огромное уважение "делу, которому служишь". Вахтенный журнал - это не книга жалоб, эмоций не терпит и чувствам не место, здесь все четко и строго: дата, время, должность, фамилия. Но с каким вниманием и пониманием каждой мелочи, каждого механизма, характера каждого члена экипажа написана книга. Подводная лодка имеет свою особую атмосферу и специфику, ведь от действия одного зависит жизнь всего экипажа (и это не только на войне), потому и коллектив здесь сплоченнее и теснее, чем в других военных институтах. Весь экипаж - на глазах командира, а командир виден каждому, попробуй тут хоть на секунду засомневаться в ком-либо в момент сомнет, раздавит, утопит и покроет песком и илом. Сработал же экипаж как часы - быстро и точно - море укроет, спрячет, поможет.
Книга наверное идеологически очень правильная - много трибунных слов и лозунгов, высоких мотивов и поучений. Но почему-то мне это не кажется недостатком, в нынешнее время очень не хватает грамотных воспитателей, и равнодушие, столь широко заразившее современность, не могло обойти и армию, а это, как говорится, "не есть хорошо".
Много полезного дает автор в своем рассказе, много нужного и доброго можно почерпнуть из описания тяжелых военных будней, изображенных хоть и не красочно, но очень ярко. Да так, что мальчишеская сосущая зависть к этим настоящим покорителм глубин проснулась вновь, и вновь холодком коснулся лица соленый ветер...
Читать далее
25 понравилось
0
415
JohnMalcovich
14 декабря 2018
«Услышав взрывы глубинных бомб, советские подводные лодки не покидают своих позиций, а, наоборот, торопятся туда, где бомбят. Бомбежкой фашисты помогают нам находить их же конвои.»

Герой Советского Союза Щедрин Григорий Иванович.
«Нам официально не засчитали потопление двух последних транспортов. В звезду имеем право вписать цифру шесть, а не восемь, как мы мечтали. Ничего не поделаешь: наблюдать гибель транспортов и сфотографировать их на этот раз не удалось.»
Когда ему поступило предложение принять командование новой, еще строящейся подводной лодкой С-56, Григорий Иванович, после долгих раздумий согласился. Современные источники, давая расшифровку индекса лодки, трактуют «С» как заглавную букву слова «средняя». Щедрин же в своей книге относит лодку к классу «Сталинец».
Справка: подводная лодка «С-56» (С- Средняя) — это одна из самых знаменитых советских субмарин периода Великой Отечественной войны. С-56 вступила в строй 20 октября 1941 года. За время несения боевой службы субмарина осуществила семь боевых походов (125 суток), 12 торпедных атак в результате которых потоплено 2 судна и 2 корабля. Эта субмарина по праву считается самой эффективной подводной лодкой периода Великой Отечественной войны по количеству достоверно потопленных целей. Подлодка «С-56» - первая советская подводная лодка совершившая кругосветное путешествие. За период несения военной службы она удостоена Ордена Красного Знамени и почетного звания «Гвардейская».

капитанский мостик лодки С-56
Мемуары Щедрина изобилуют подробной и полезной информацией не только о жизни подводников, но и о ходе военных действий. Также он дает детальную характеристику плав средству, на котором воевал. Лодка строилась буквально под его наблюдением. Мы узнаем, что верхняя палуба лодки С -56 не металлическая, а сделана из красивого, правда, дорогого тика. Дерево это тяжелее воды, и в случае повреждений палубы при бомбежке куски дерева всплыть на поверхность моря не могут. Чтобы сохранить эту палубу, пришлось выдержать «смертный бой» с военными химиками. Они требовали снять ее и заменить стальной, так как в случае попадания на нее стойких отравляющих веществ деревянные части труднее будет дегазировать, чем металл. Но Щедрин сумел отстоять палубу. Конструкция С-56 была выполнена с развесовкой такой точности, что при зависании ее на перископной глубине, было достаточно лишь уменьшить вес вытесняемой лодкой воды на несколько десятков килограммов, как она начинала погружаться. Получалось, что при поднятии перископа лодка поднималась, а при опускании – погружалась.
Щедрин не стесняется и себя представить в неловком свете в своих мемуарах. Он рассказывает, например, как забыл однажды перед открытием люка уровнять давление в лодке с забортным. Для этого существует специальный атмосферный клапан, но Щедрин забыл его открыть. Дальше произошло вот что: «Находившихся внизу ударило по барабанным перепонкам так, как это случилось бы, если бы самолет мгновенно приземлился с высоты трех — четырех тысяч метров. Со мною же произошло вообще нечто невообразимое. Наблюдавшие за лодкой с берега могли видеть, как над мостиком сначала появились не фуражка и голова командира, а его ботинки и ноги. Выброшенный устремившимся наружу воздухом, я не упал за борт только потому, что крепко ухватился за ручки кремальеры крышки люка, которая давлением воздуха развернулась на 180 градусов. Никогда до этого, ни после мне не удавалось с такой легкостью выжать стойку на руках.»
Корпус С-56 был настолько обтекаем, что практически не оставлял во время движения бурунов на воде.
Интересный факт: наличие невеликих бурунов у форштевня и за кормой во время скоростного движения лодки считается признаком совершенства конструкции. Некоторые же полагают, что, чем выше пенистая водяная грива вырастает по носу и за кормой корабля, тем выше его скоростные данные. Какое заблуждение!.. Высокие буруны — признак плохой обтекаемости подводной части корабля, что создает большое сопротивление и мешает развивать большую скорость.
Чистота на лодке – залог ее долгой службы и сохранения жизней членов экипажа. Любое на первый взгляд незначительное пятнышко мазута, может выдать нахождение лодки, превратившись под водой в радужное пятно. Именно поэтому, сами матросы охотно наводят чистоту на лодке, красят ее борта специально разведенной по особому рецепту краской. «Рулевые, торпедисты, трюмные и мотористы, вооружившись щетками, водой и содой, добирается в самые недоступные уголки надстройки и трюмов в поисках малейших потеков соляра, еле заметных пятен масла на корпусе. Если их оставить, то в море они могут выдать наше местопребывание противолодочным кораблям и самолетам противника.»
Интересный факт: по оттенкам краски сигнальщики способны отличать лодки своего дивизиона от вражеских. Ведь с началом войны бортовые номера на боевых рубках не накрашиваются. У боцманов на дивизионе была заключена обязательная «конвенция»: кому красить корабль ровным цветом, кому светлее или темнее борта. У С-56, например, несколько темнее бортов окрашиваются ограждение рубки и обе пушки.
Что удивляет в мемуарах:
Щедрин рассказывает, что даже после сдачи лодки и ее постановки на воинский учет, их еще долго не отправляли на боевые задания. Зато уж чересчур часто проводились боевые тревоги. Настолько часто, что от них было больше вреда, чем пользы.
«Мы так часто устраивали всякие тревоги, что у людей притупилась способность сознательно разбираться в обстановке. Два случая, приключившиеся на ночных вахтах, заставили меня серьезно задуматься о чувстве меры.
…Лодка стояла у пирса в базе. Команда переселилась в казарму, и ночью на корабле оставалась лишь дежурная служба. Старшина 2-й статьи Терещенко нес вахту по живучести. Обходя центральный пост, он случайно нажал рычажок звонковой сигнализации. Прозвучал короткий сигнал, означавший «открыть кингстоны». Услышав звонок, Терещенко бросился исполнять свои обязанности по тревоге и открыл кингстоны балластной цистерны No 1, Открыв кингстоны, он стал ждать команды «открыть вентиляцию», но вдруг сообразил, что подать эту команду, кроме его самого, некому.
Нечто подобное случилось с краснофлотцем Еловенко, с той лишь разницей, что нажал он рычажок ревуна. Услышав ревун, он схватил съемный прицел и выскочил к кормовой пушке, где должен был находиться по тревоге. После установки прицела и собственного доклада «наводчик готов» понял свою ошибку. Такой «автоматизм» едва ли может принести пользу.»
О перископе: Из-за парения моря в перископ ничего не видно. Есть и второй враг наблюдения — тридцатиградусный мороз. Лишь только наружная линза верхней головки перископа поднимется над водой, как на ней моментально образуется тонкий слой льда, и линза почти не пропускает света.
О странностях во время ведения боевых действий: а) подводным лодкам запрещалось вести стрельбу по вражеским самолетам, которые застигли лодку в надводном положении. По инструкции это именовалось «немой» стрельбой. Иными словами, делали вид, что стреляют, но не стреляли. Б) запрещалось атаковать и подводные лодки, если не было 100% уверенности в том, что это лодка вражеская. Принимая во внимание факт отсутствия знаков на рубке, 100% уверенность не могла существовать даже гипотетически. В) подтверждением потопления вражеского судна являлась только и исключительно фотография, сделанная через перископ. Нечего и говорить о том, как сильно рисковал экипаж, который, подбив транспорт в конвое, должен был успеть не только погрузиться в срочном порядке, но и успеть сделать фотографию. А ведь эсминцы противника именно по перископу определяли лодки. Г). Традиция салютовать орудиями по приходу в порт. Ее ввел еще капитан-подводник Магомет Гаджиев. Количество выстрелов должно соответствовать числу потопленных вражеских кораблей (держим в уме, что засчитываются победы лишь при наличии фотографий. Число «утопленников» наноситься на боевую рубку лодки. Рисуется звезда, а в ней число потопленных кораблей. Как то это не соотносится с отсутствием опознавательных знаков во время войны). Получается, искусственно поддерживался ажиотаж и соревнование между экипажами лодок. Были случаи, что на причале лодку встречал оркестр, а выстрелов не было… Д) Командование базы обязано было предоставить экипажу за каждое потопленное судно жаренного поросенка. Тоже сомнительной ценности традиция, особенно во время войны. Особенно на севере, в условиях Заполярья.
Но несмотря на трудности, наши подводники продолжали уничтожать врага и вид потопленных вражеских кораблей был для них важней доказательств, необходимых для зачтения подвига.
«Объявляю в микрофон:
— Потоплен танкер и атакован транспорт противника, каждый по семь — восемь тысяч тонн.
Нефть горит.
Желающим разрешается по очереди посмотреть в перископ.
Желающими оказались все. Старшина 2-й статьи Власов после осмотра сказал:
— Под фашистами и море горит!»
Когда одна из лодок атаковала конвой и ее начали бомбить глубинными бомбами немецкие катера сопровождения транспорта, то остальные лодки также ринулись в район бомбежки. «Услышав взрывы глубинных бомб, советские подводные лодки не покидают своих позиций, а, наоборот, торопятся туда, где бомбят. Бомбежкой фашисты помогают нам находить их же конвои.»
О минах: на немецких минах — две длинные антенны. Верхняя, идущая к поверхности, и нижняя — на глубину. Если лодка коснется корпусом одной из антенн, последует взрыв. Лучше оказаться под миной, чем над нею. Расчет прост: сила взрывной волны имеет тенденцию распространяться в сторону наименьшего сопротивления, то есть к поверхности моря.
Кстати, помимо фотодоказательств, подводники должны были, при передаче радиограмм, дожидаться так называемых «квитанций» о приемке. И плевать тем, кто придумывал такие инструкции, что к лодке на всех парах уже несется вражеский миноносец. Или, что радиограмму просто под влиянием природных условий передать невозможно!
«В нашу сторону идет миноносец. Погружаться?.. А как радиограмма? Она передана несколько раз, но квитанция еще не получена. Погружаться не будем: донесение нужно передать во что бы то ни стало. Только на седьмой раз удаётся передать радиограмму так, чтобы ее приняли: северное сияние и магнитная буря создали помехи, прервавшие на некоторое время радиосвязь.»
Но самое сложное, когда приходится прятаться от вражеских акустиков и спасение только в одном: отключении главных источников шума — винтов с вращающими их электромоторами и вентиляторов системы регенерации воздуха. А потом: «Все тяжелее становится дышать. Мучает одышка. Стучит в висках, свинцом наливается голова. Трудно и совсем не хочется двигаться. Замечаю, что у всех неестественно красные лица. Наступает апатия. Какое-то деревянное равнодушие даже к взрывам бомб. Так действует углекислота. Выпустить воздух из цистерн за борт нельзя. Выйдя с такой глубины на поверхность, он расширится настолько, что «бульба» получится величиной с дом. Лучшего ориентира для противолодочных кораблей не придумаешь: бросай бомбы — и почти наверняка попадешь.»
Сама жизнь подводников – это подвиг, так же, впрочем, как и смерть. Лучше всего об этом сказал в своих стихах поэт-подводник Алексей Лебедев, чья лодка погибла вместе со всем экипажем при прохождении через минные заграждения.
… И если пенные объятья
Назад не пустят ни на час
И ты в конверте за печатью
Получишь весточку о нас,-
Не плачь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро умирать —
Ты на штабной бумаге белой
Об этом можешь прочитать.
Читать далее
3 понравилось
0
697