Золотая роза

Мы развели на берегу костер, сели около него и долго молчали, слушали, как где-то бормотала вода под корягой, а потом печально протрубил лось. Мы сидели, молчали и курили, пока на востоке не заголубела нежнейшая заря.
– Вот так бы сто лет! – сказал Гайдар. – Тебе бы хватило?
– Вряд ли.
– И мне бы не хватило.

Трудно понять неморяку величайшую трагедию и мужество моряков, потопивших родные корабли во имя революционного долга.

Курортные бледнеют, обзывают меня извергом, хотят уже бежать до капитана порта и требовать помощи Мухину. А я говорю им: «Не было такого факта в истории советского мореплавания, чтобы водолаз потонул от ныряния в страшную морскую глубину, где водятся спруты и иная океанская рыба. Выплывет!»

Хорошо писать, когда впереди тебя ждёт что-нибудь интересное, радостное, любимое, даже такой пустяк, как рыбная ловля под чёрными ивами на отдалённой старице реки.

Одно я знал твёрдо – что никогда не забуду этой осенней горечи, чудесным образом соединённой с лёгкостью на душе и простыми мыслями.

Поезд грохотал, гремел, в пару, в дыму. Пылали, догорая, свечи в дребезжащих фонарях. За окнами пролетали по траектории багровые искры. Паровоз ликующе кричал, опьянённый собственным стремительным ходом. Я был уверен, что поезд мчит меня к счастью.

Это были уже не воспоминания, а слабые их тени. Они таяли, как клочья тумана.

А может быть, для женщины, чья жизнь связана с моею многими годами тяжести, радости и

нежности так крепко, что теперь уже ничто нас не страшит.

- как здорово сказано про свою самую близкую женщину!