Повелитель мух. Шпиль

Рассвет томительно долго стирал с неба звезды.

Все всегда оказываются не такими, как от них ждёшь

Нам треба мати правила і підкорятися їм. Врешті, ми ж не дикуни. Ми англійці, а англійці завжди і в усьому найкращі. Тож-бо треба поводитися добре.

Зверь - это тот, на кого можно охотиться и кого можно убить...

- Збори, як ми любимо збори! Щодня. Двічі на день. Весь час мелемо язиками. (…) Слово честі, досить зараз просурмити в ріг, і всі збіжаться. Знаєш, усі зразу так споважніють, а хтось запропонує побудувати літак, чи підводний човен, чи телевізор. Після зборів п»ять хвилин попрацюють, потім розбредуться хто куди чи підуть на полювання.

Он был еще мал и глуп и не прятался от солнца.

Он запутался в мыслях, неясных оттого, что ему не хватало слов, чтобы выразить их.

Они шагали рядом - два мира чувств и понятий, неспособные общаться.

Что может быть безопаснее автобусной станции

Над черным комом кишок, как пила, жужжали мухи. Вот они обнаружили Саймона.
Сытые, они обсели струйки пота у него на лице и стали пить. Они щекотали ему ноздри, у него на ногах они затеяли чехарду. Черные, радужно-зеленые, несчетные; а прямо против Саймона ухмылялся насаженный на кол Повелитель мух. Наконец Саймон не выдержал и посмотрел; увидел белые зубы, кровь, мутные глаза – и уже не смог отвести взгляда от этих издревле неотвратимо узнающих глаз. В правом виске у Саймона больно застучало.

Он поскорей открыл глаза, и свиная голова тут как тут усмехалась, довольная, облитая странным светом, не замечая бабочек, вынутых кишок, не замечая того, что она позорно торчит на палке.

Хрюша увидел улыбку и ложно истолковал ее как знак дружелюбия.

И вдруг смысл этой беспредельности вломился в его сознанье. Это же все, конец. Там, на другой стороне, за кисеей миражей, за надежным щитом лагуны, еще можно мечтать о спасении; но здесь, лицом к лицу с тупым безразличием вод, от всего на мили и мили вдали, ты отрезан, пропал, обречен, ты...

Когда я пал ниц и принес себя в жертву делу, я думал, что принести в жертву себя - то же самое, что принести в жертву все. Я был глуп.

"Він зрозумів, що таке втома від життя, у якому треба самотужки протоптувати кожну стежку, а переважну частину свого часу, якщо ти тільки не спиш, пильнувати власних кроків."

Они шагали рядом - два мира чувств и понятий, не способных сообщаться.

Боятися треба не того звіра, що десь ззовні. Набагато страшніший той, що всередині в кожного.

“I know there isn't no beast—not with claws and all that, I mean—but I know there isn't no fear, either."
“Maybe," he said hesitantly, "maybe there is a beast...What I mean is, maybe it's only us.”

... я лично в духов не верю. Да, по-моему, я в них не верю. А вот думать про них мне противно. Особенно в темноте.

Она приблизилась к нему по зеленой траве, а остальные два бесенка исчезли, и он стоял, глядя на нее, восхищенный ее невинностью и красотой...