Пуритане

Мне надоело видеть вокруг себя только насилие, только ярость, то под личиной законной государственной власти, то под личиной религиозного рвения.

Кажется, все человечество решило спятить с ума, чтобы увлечь и меня за собой.

Я только что убеждал наиболее благоразумных из наших друзей, что совет слишком многолюден и слишком громоздок, и нельзя ожидать, чтобы мадианитяне, при таком большом числе его членов, попались к нам в руки. Они прислушались к моему голосу, и наши собрания вскоре будут насчитывать лишь столько участников, сколько способно договориться друг с другом и действовать сообща

Мы, — сказал он, воодушевляясь, — мы единственные настоящие виги. Следуя за тем, кому принадлежит царство мира сего, люди, помышлявшие лишь о земном, присвоили себе это победоносное имя. Но кто из них просидел бы шесть часов сряду на сыром склоне холма, чтобы выслушать проповедь слова Божия?

Люди не всегда понимают, что красивые слова не означают, будто у человека, который их говорит, мягкое сердце.

  В трудные времена самый мудрый из нас и тот наделает глупостей.

«Берли сознательно меня обманул; его религия так же допускает коварство, как и оправдывает жестокость».

— Я читал литании, — ответил Джон, покачивая головой и смотря на майора с хмельною важностью (он уловил лишь одно слово из всего сказанного майором). — Жизнь коротка, сэр, и мы — полевые цветы, сэр, ик… ик… и лилии дола.

— Цветы и лилии? Нет, приятель, такие чудища, как мы с тобой, едва ли заслуживают другого названия, чем плевел, увядшая крапива или сухой бурьян; но ты считаешь, видимо, что мы все еще нуждаемся в орошении?

Всё в этом мире не более как лотерея.

Привычка, долг и необходимость примиряют человека со всем.

Разбираясь в шотландском характере, не раз отмечали, что свойственное ему упорство раскрывается отчетливее всего, если встречает противодействие; тогда он напоминает клен их родных гор, который не изменяет своей природе и не склоняется даже под воздействием господствующих ветров, но, раскидывая ветви одинаково смело во всех направлениях и не приспособляясь наветренной стороной к налетающим шквалам, может быть сломан, однако никогда не сгибается.

Недостойное и заблуждающееся чувство может нуждаться в поддержке, но сознание долга находит поддержку в себе самом.

Каждая из сторон готова настаивать на своей правоте, и поэтому виноватой нужно считать ту из них , которая правая схватилась за меч, — и при любой драке закон видит преступника в том, кто первый прибегнул к насилию.

Измена, убийства, виселицы, насилия, чинимые  над мирной семьёй — все эти действия чернят всякого, кто имеет к ним хоть какое-нибудь отношение, какими бы высокими словами они ни были приукрашены.

Один бог может судить о сердце и побуждениях человека; что до людей, то они вынуждены оценивать его по поступкам.

О, не тревожьте прах своих отцов!
Неумолимый гнев был их виною,
И тяжким было искупленье их.