Перелом. Фазан

У каждого человека в памяти хранится ранняя, сверхценная, ни с чем не сравнимая детская еда.

Умелая работа всегда красива.

Какая это казнь - полная праздность! Думать все-таки легче, тоже занятие.

Самое важное, - сказал он очень серьезно, - построить самого себя. Как бы жизнь тебя ни искалечила, сделать себя человеком. Не оглядываясь на то, кем был и кем стал. Если ты разрушен, построить себя нового, может быть, не таким, как был. Но на прежнем месте. В прежнем теле, если оно живо.

Удивительная вещь - время. Мы думаем, что оно течет равномерно, мера всему. А оно идет неровно. То топчется, почти недвижимо, видишь каждую подробность, как в лупу, то вдруг скачет во весь опор мимо подробностей.

"... Правда. Правда... Нужна ли человеку такая правда? Одному нужна, другому - нет. Самые сильные духом готовы выслушать правду. Другим это только кажется, просят сказать им правду, а сами в глубине души хитрят, ждут обмана..."

Что я тогда знала о старости, даже просто о зрелом возрасте? Ничего. Любая попытка не то что любить, а просто жить полноценно в этом возрасте казалась мне неприличием. Живем мы, молодые, а они (взрослые, то есть старые) только присутствуют.

Все больше я становилась ему подвластной. Это тоже было частью любви. Где-то я читала: чем самостоятельней женщина, тем больше ей хочется подчиниться...

Современная Анна Каренина, трудовая. Такая бы не испортила жизнь Вронскому своей глупой ревностью. А та все приставала: ты меня меньше любишь, чем раньше... Мужчины таких разговоров не переносят (...) Хорошо еще, что в те времена не было телефона: она бы умучила его звонками... Жалко стало Вронского - ну прямо до слез... Бедный Вронский...