Литературные лейтмотивы

Эта книга считается классикой отечественного литературоведения, поэтому, вроде как, нет необходимости рецензировать её. Методология автора, его поиск мотива в тексте вовлекает во время чтения каждого из нас в постоянный процесс поиска смысла и порождения его. Книга — сборник аналитических статей, как писали некоторые исследователи: «роман воспитания исследовательского метода».

В сборник (1993 г. издания) вошли статьи Гаспарова, написанные в 1970–1980-е гг., посвящённые мотиву и культурному контексту произведений Блока, Булгакова, Мандельштама и Пастернака. Ключевой акцент исследователя — найти и проанализировать лейтмотивы как гибких, повторяющихся смысловых единиц, что организуют художественный текст в его связях с литературной традицией, историей и философией.

У центрального понятия лейтмотива нет механистичности. Это динамическая, летучая частица смысловой «плазмы», которая «растворяется и растекается в своих взаимосвязях с другими компонентами». Максимально техника раскрывается во время исследования текста «Мастер и Маргарита», где один и тот же мотив (пожар, бездомность, деньги) и «принижает» библейский сюжет, и открыто демонстрирует его злободневность в «той» Москве. В статьях о Мандельштаме такой подход учит нас не просто находить подтекст, но отслеживать, как сам факт замыкания культурных реалий в «герметической камере» стихотворения меняет их семантику, трансформируя разрозненные, вроде как, паззлы в полноценную картину поэтической логики. Автор приходит к выводу, что этот роман — миф, в котором история и современность, реальность и вымысел слились в одну гибкую структуру.

В анализе романа Пастернака «Доктор Живаго» Гаспаров спорит с критиками, которые считали текст провалом с точки зрения его художественности. Исследуя эффект «временного контрапункта», автор нашёл организованность там, где литературоведы видели только «непричёсанную» композицию и «бульварный роман». Однако Гаспаров увидел именно в этом «простоту» Пастернака. Роман — воплощение модели «музыкального» контрапункта, где у судеб персонажей, истории и природы своя скорость. Для Гаспарова внешняя «неуклюжесть» и мелодраматизм сюжета — намеренный приём, отражающий философию истории автора.

Помимо этого в книге есть другие темы.

Тема святочного карнавала в поэме А. Блока «Двенадцать». Автор показывает, что время действия поэмы — святки, а её образный строй (ряженые, балаган, апофеоз) берёт начало в народной карнавальной культуре. Это позволяет интерпретировать «Двенадцать» не как политический памфлет, а как амбивалентное действо, объединяющее сакральное и кощунственное, гибель и обновление.

Новый Завет в произведениях М. А. Булгакова. Гаспаров анализирует сквозные евангельские и апокалиптические мотивы во всем творчестве писателя. Изучает процесс формирования инвариантного сюжета о слабом, сомневающемся мессии-творце, совмещающем черты Христа и отступника, что воплощается в кульминации «Мастера и Маргариты».

Статьи о Мандельштаме:

«Сон о русской поэзии». Анализирует цикл «Стихи о русской поэзии» через оптику его подтекстов. Гаспаров описывает полифонию отсылок к Державину, Языкову, Пушкину, Тютчеву, Некрасову, Маяковскому и Пастернаку. Показывает, как «поэтикой сновидения» Мандельштам конструировал диалог о судьбе поэзии, свободе и насилии.

«Концерт на вокзале». Демонстрация метода изучения подтекста. Стихотворение берётся как «палимпсест», в котором соединены исторические, литературные и биографические пласты.

«Ламарк, Шеллинг, Марр». Интерпретирует стихотворения «Ламарк» в контексте научных и идеологических дискуссий 1930-х гг. Прослеживает связи биологии, языкознания (теория Н. Я. Марра) и натурфилософии немецкого романтизма как элементов единой парадигмы «переломной эпохи».

«Смерть в воздухе». Исследует «Стихи о неизвестном солдате» как поэтически й акт, когда лирический герой из поколения 1890-х осмысляет свою гибель через запоздалое единение с погибшим поколением. Мотив полёта и падения здесь — основной символ преодоления времени и искупления.

В послесловии автор объединяет и ставит в один ряд структуру и контекст, предлагая видеть в тексте не только затвердевший код, но и союз артефакта и постоянного движущегося потока культурного опыта. Подобная точка зрения не подходит ни структуралистам, которые придерживаются догм, ни постмодернистам, которые привыкли растворять текст в окружающем пространстве.

Непростая книга, вынуждающая сконцентрироваться на ней и открыться новому. Но это позволяет не только познать новое, но и развить своё интуитивно-ассоциативное мышление. Что уже неплохо.