Антология современной польской драматургии 2

Небольшая по объему пьеса, в которой зашкаливает количество ужасающих событий в огромном масштабе - масштабе истории страны, Польши, начала сороковых годов, где люди становятся зверями, и убивают своих же односельчан, соседей, одноклассников, друзей...

Жуткое сосредоточие описаний гибели и страданий ни в чем не повинных людей. Они "повинны", если можно так выразиться, лишь в том, что родились евреями. Это их карма, их долг, их гордость, их сила. Пьеса о сильных людях, о тех, кто выдерживает какие угодно удары судьбы, и в то же время пьеса о слабых ничтожных людишках, фашистах, готовых измываться над беззащитными...

Интересное построение пьесы: это словно хроника в реальном времени, ведь события излагаются от лиц-участников этих событий последовательно, мы видим пересказ этих событий их участниками, как запись протокола допроса...

Страшное произведение. А так всегда бывает: чем реальнее, тем страшнее...

Я единственное чего не могу понять, так это описания и бесконечного повторения сцен насилия, убийств, избиений, изнасилований в этой книге. Зачем столько внимания уделять злу?

Для меня пьеса оказалась слишком тяжелой....

В основу пьесы польского театрального критика и драматурга положены реальные исторические события, послужившие своего рода толчком к дальнейшему развитию сюжетной линии, призванной продемонстрировать всю низость и подлость человеческой натуры, а заодно и напомнить о важности памяти и признания совершенного зла во избежание повторения.

Сама форма, выбранная автором для рассказа о тех событиях, сразу выделяет его из ряда произведений о войне, да и о событиях, связанных с еврейским вопросом в Польше, тоже не особо много литературы, скорее единицы, в лучшем случае, что автоматически делает эту пьесу заметной, равно и актуальной, увы.

Данная пьеса - это полифония голосов сначала одноклассников, потом уже бывших, которых жизнь разводит по разные стороны. Начавшаяся вполне мирно и даже с некоторой долей юмора, она с каждой репликой становится всё трагичнее. Чем дальше, тем заметнее становится контраст между началом и продолжением.

И форма, и внутренняя структура пьесы, позволяющая узнать мнение и судьбу каждого персонажа, позволяют глубже проникнуть в случившееся, ощутить глубину низости, подлости и предательства бывших одноклассников, которых до конца дней будут связывать людская кровь и невинные жертвы убиенных.

Страшная в своей обнажённости людской натуры, пьеса, призванная каждому напомнить о пользе выносить уроки из случившегося при условии не бояться говорить искренне и честно о черных страницах истории своей страны и собственного участия в них.

На днях застала приятельницу в состоянии, близком к депрессии. Что меня несколько удивило: обычно она полна энергии и прыгает до потолка. – Он меня не любит, – сообщила она трагическим шепотом. – С чего ты взяла? – заинтересовалась я. – Он тебе сам сказал? – Кто ж говорит такие вещи? Нет, просто он не проводит со мной столько времени, сколько мне нужно. И на письма отвечает через раз. И вообще постоянно недоступен. – Ты же сама сказала, ему сейчас не до того. На него бывшая наседает, квартиру пытается отсудить, да ещё на работе неприятности. О какой романтической любви тут может идти речь? – Что же мне делать? – Оставить его в покое. Пусть разбирается со своими делами. А когда он придёт во вменяемое состояние, тогда и выяснишь, что там у него с тобой. – Но я не хочу ждать! Жизнь-то уходит! Определённо, нас как-то не так воспитывают в детстве. Вкладывают в голову много романтической чуши (вроде «на тебе сошелся клином белый свет»), но не рассказывают о простых законах человеческого взаимодействия. Например, о том, что никто не плох и не хорош, и все действуют по обстоятельствам. Понятно, кто-то больше озлоблен на белый свет, кто-то меньше, кто-то больше верит людям, кто-то меньше, у кого-то больше психологических проблем, у кого-то меньше, но в целом люди очень похожи. Своя рубашка всегда ближе к телу – и это нормально, если человек не доходит до состояния «только своя рубашка и дорога». Можно рискнуть здоровьем, положением, да и головой, если чего-то очень хочется. А потом недоумевать, «что это на меня нашло». Можно начать ненавидеть человека, которого знал всю жизнь, только потому, что он оказался «не той» национальности или у него иные взгляды на жизнь (у моих соотечественников я регулярно это наблюдаю в последнее время). Пьеса Слободзянека абсолютно безжалостна. Если у кого-то ещё существуют иллюзии относительно человека, она разбивает их вдребезги. Люди в этой пьесе не гады, не звери и не какие-то исключительные экземпляры. И, тем не менее, вещи, которые они творят, за пределами человеческого понимания. Как можно убить невинного, да ещё особо изощренными методами и с видимым удовольствием? Да запросто. Надо просто убедить себя, что он – враг, а ты – молодец и защитник родины. Надо поверить, что всё позволено. Слиться с толпой или встать впереди толпы. И в этот момент ты не думаешь, что тебе придётся жить с этим дальше. Ты вообще не думаешь. Впрочем, некоторые живут так годами и верят в собственную непогрешимость. Чем больше гадят, тем больше верят. Слаб человек. И страшен. Любой человек, не Петя и Вася, а я и ты. Неслучайно на вопрос легкомысленного журналиста: «кто самый большой грешник?» Мать Тереза ответила: «Я. И ты».