Убить эмо

Теперь время разделилось на «до» и «потом».

– А то. Интересно, что они вместо нас придумают? Но принцип жить не только умом, но и эмоциями останется. Потому что он верный.

– Не мечтай, – Танго продемонстрировал нелепую вязаную шапочку с ушами, в которой он смотрелся как мой Митька.

Шел себе, а потом такая вот лабуда. Навалились и челку на фиг откромсали.

– Кто?

– А черт их знает. Прости меня, Господи, – глядя в потолок, Танго специально упомянул имя Господа.

– Теперь дома сидеть будешь?

Танго пытался с ней как‑то бороться, но куда там. Она считает себя самой умной и чуть что орет как резаная.

Курит как помесь паровоза с лошадью, которую все никак не удается зашибить никотином.

Мне кажется, что это эпохальное событие не за горами.

Танго с Сурикатом сходили на концерт, где наорались до хрипоты, решили пройтись до метро пешочком, напоролись на гопников, бились с ними и растерзанные, но с чувством не напрасно прожитого дня, побрели домой.

Завернувшись с головой в ватное одеяло, я перебрала в памяти все детали публичного издевательства и снова расплакалась.

– У тебя что, мальчик был? Надо было внимательнее смотреть, когда из роддома получала.

Сурикат вчера тоже ознакомился с перлами Дочечки.

Иногда мне кажется, что причинение боли – главная задача моих близких.

– Прекрати! – немедленно закричала мама. – Кусит! Гепатита тебе только не хватало.

Рыжие! Не становитесь брюнетками! Брюнеток и без вас хватает, и они очень неплохо смотрятся. Думаю, не ошибусь, если то же самое скажу про блондинок.

Чудные, с восхитительными шнурками, упоительно новые кеды.

Закутавшись в полотенце, я незамеченной проскользнула в свою комнату. Оделась. Забаррикадировала дверь креслом. Залезла под одеяло. Лицо спрятала в подушку. Мне показалось этого мало. Я положила подушку на голову. И постаралась ни о чем не думать. Не думать не получалось. Тогда я стала крутить в голове тупую популярную песенку. Чтоб мысли выветрились. Так дотерпела до позднего вечера.