Цитаты из книги Roland

Мальчишкам должно втихомолку натягивать отцовские штаны, важно прохаживаться в них перед зеркалом и украдкой вешать обратно на вешалку; то же самое и здесь. Отец притворяется, будто не замечает ни что штаны повешены по-новому, ни что под носом у сына еще виднеются следы гуталиновых усов.

Есть люди, которым необходимо, чтобы они были нужны другим. Как в той песне Барбары Стрейзанд. Банально, быть может, но верно. Просто еще один способ попасть в наркотический омут.

Для рыбы вселенная — озеро, в котором она живет. Что думает рыба, когда ее за губу выдергивают из серебристых пределов бытия в новую вселенную, где в воздухе тонешь, свет — синее безумие, и огромные двуногие без жабер втискивают ее в короб, где нечем дышать, и, прикрыв мокрой травой, обрекают на смерть?

Человек в чёрном спасался бегством через пустыню, а стрелок преследовал его.

Это нечестно: выпихивать на сцену ни в чем не повинных людей — посторонних людей — и заставлять участвовать их в этом спектакле, который для них чужой и непонятный.

— Я иду, куда надо идти, и делаю то, что должен.

Люди с приграничных земель говорили ему, что бесы живут даже в ее огне. Они, люди с границы, жгли бес-траву, но не смотрели на пламя. Они говорили, что, если смотреть на пламя, бесы тебя околдуют и утащат к себе. А потом какой-нибудь другой идиот, который тоже засмотрится на огонь, увидит там тебя.

Чтобы что-то увидеть, надо смотреть ..

Тот прозаический факт, что вселенная существует, сам по себе разбивает уже всякие доводы циников и закоренелых прагматиков.

- Я стал взрослым не вдруг, - проговорил стрелок. - Не так вот, чтобы бац - и ты уже взрослый, а понемножку: там чуть-чуть повзрослел, там - чуть-чуть.

Цена всякого зла - необходимого или бессмысленного - всегда чья-то плоть.

Он сумел бы справиться с чем угодно, кроме одного: своего собственного безумия.

Только мертвые изрекают истинные пророчества.

Я не люблю людей. Они мне все время все портят.

За какие грехи тебе дана эта способность: возбуждать в людях такую преданность?

Яка ж бо з пасток світу здатна дорівнятися до капкана любові?

Голос у него в голове говорил каким-то странным, таинственным языком, выражения были такими нелепыми, что это было почти мило.

Вид у него такой, словно убийство, возможно, пошло бы ему на пользу.