Рельсы

Человека тянет повествовать с тех самых пор, когда он впервые ударил камнем о камень и задумался об огне. И его повесть будет длиться до тех пор, пока сам человек не исчезнет с лица земли; пока одна за другой, как лампочки, не погаснут в небе звезды.
Иные из человеческих историй — это рассказы о том, как рассказываются истории. Странное занятие. Избыточно многословное, в нем можно потеряться, как в картине, на которой изображена ее уменьшенная копия, а на той еще копия, и еще, и еще, до бесконечности. У этого феномена даже есть красивое иностранное название: мизенабимия.
Мы только что рассказали историю об истории. Перескажите ее себе снова, и появится история истории об истории, а вы, сами не заметив как, окажетесь на пути к этой самой абимии. То есть к бездне.

Эта фраза - & тут начались неприятности - очень древняя. Испокон веков она служила осью симметрии многих историй, той точкой, из которой герою открывалось, что дела обстоят куда хуже, чем он думал. Что ж, такова природа вещей.

Те, кто сведущ в науках, знают, что ученое название нашего вида - Homo sapiens - человек разумный. Однако нас можно описать & по-другому. Homo narrans, juridicus, ludens, diaspora: мы & рассказчики, & изобретатели законов, & игроки, & те, кто заселили собой весь мир. Это все - мы, но мы & нечто большее.

В той старой фразе есть один секрет. Все мы всегда были, есть & будем Homo vorago aperientis - человек, перед которым зияет огромная ненасытная дыра.

Поколения мыслителей с записными книжками в руках стояли на берегах рельсоморья, глядя на раскинувшиеся перед ними рельсы-и-шпалы — бесчисленные сходы, стрелки, возможности, простирающиеся во всех направлениях, — и все соглашались в одном: у рельсов есть одна общая характеристика: отсутствие конца и начала. Ни расписания, ни конца, ни направления. Таково требование здравого смысла. Это давно уже вошло в клише.
Всякий путь наводит на размышления о множестве других путей, а также о тех ответвлениях, которые каждый из них в состоянии породить.

— Все началось после того, когда все стало плохо, и они снова стали пытаться делать деньги. На общественных работах. Люди платили за проезд, а правители — за каждую выстроенную милю. И все покатилось под откос. Компании состязались, прокладывая все новые и новые маршруты, куда только могли. Строили оголтело, безоглядно, ведь чем больше рельсов они прокладывали, тем больше зарабатывали на них.
Они годами сжигали всякую ядовитую дрянь — так возникло верхнее небо, — а когда сжигать было больше нельзя, они стали запихивать ее в землю, и все животные изменились. Они хотели весь мир взнуздать своими рельсами. Это была война железнодорожных компаний. Они устраивали ловушки для поездов конкурентов, отсюда и пути-ловушки, и обманные переключатели, и все прочее.
— Они построили рельсы, — закончила Кальдера. — И уничтожили друг друга. Но катастрофа была неотвратима. Рельсы — это все, что от них осталось. Мы живем в мире, искалеченном бизнес-войнами. — Она улыбнулась.

Куда бы ни направила капитан свой состав, всюду, & в самых дальних уголках рельсоморья ей встретятся почитатели богов всех форм & размеров, всех степеней силы, убедительности и наклонностей. & не одних богов — в рельсоморье поклоняются высоко вознесенным смертным, духам предков, абстрактным принципам. Но самой поразительной теологией отличается, пожалуй, Северный Питтман. Там есть одна церковь, которая учит, что если бы все поезда всех народов, видов & предназначений вдруг замерли хоть на единый миг & ни одно колесо не выстукивало бы ритм по блестящей поверхности рельсов, человеческая жизнь повсюду на земле прекратилась бы в мгновение ока. Потому что эти звуки — лишь храп & сонное дыханье рельсоморья, & это мы снимся рельсам. Рельсы не снятся нам.

Вот она, ключевая тайна. Древесина – это то, что делает дерево деревом. А еще из древесины сделаны шпалы – те поперечные балки, что скрепляют рельсы, не давая им разойтись. Но ведь объект может иметь лишь одну сущность. Тогда как возможна подобная раздвоенность?
Из всех философских ответов на данный вопрос три кажутся наиболее вероятными.
– Древесина деревьев & древесина шпал суть вещи различные, невзирая на их внешнее сходство.
– Деревья суть создания дьявола, которому нравится смущать наши умы.
– Деревья суть призраки шпал, их гнутые, узловатые, скрюченные формы являются на свет всякий раз, когда повреждается & уничтожается часть рельсов. Пресуществление материи.
Все прочие предположения глубоко эксцентричны. Так что истина, скорее всего, заключена в одном из этих трех. Во что вы предпочтете верить, ваше дело.