Избранные произведения в 2 томах (комплект)

А сам Вето божился как,
А сам Вето божился как,
Что он, де, Франции не враг,
Что он, де, Франции не враг.
Но не сдержал обет,
Пощады ему нет!

Карманьола, 1792

Богатая книга, яркая, а вместе с тем не очень шаблонная, не очень приторная, не очень латиноамериканская. Это несоответствию заранее созданному в голове стереотипу привлекает, удивляет даже. Ну а знакомство с биографией автора подкрепляет и интерес, и понимание – почему текст так обильно усыпан галлицизмами и прочими французскими аллюзиями (возможно, именно поэтому в книге соизмеримо меньше того самого латиноамериканизма).

Автор рассказывает нам о Французской революции почти без Франции, рисуя ее картину через призму Карибского бассейна, который он называет новым Средиземным морем. Перед нами почти в виде Danse macabre (крови, по крайней мере, будет много) пройдут несколько сонная Куба, пылающие города Гаити, эпизодический Париж, баскский городок на границе с Испанией, Гваделупа с гильотиной, поля смерти Кайенны и напуганный Суринам. Опять Куба, опять Кайенна, кипящий Мадрид. В таком подходе, когда о большом рассказывают через мелкие штрихи, чудится совпадение с мыслью Лукача об исторических романах . Кроме этого мне показалось, что в фокусе на островах Карибского моря есть параллель со знаменитой книгой Бенедикта Андерсона о зарождении национализма .

Проза (по крайней мере, в русском переводе) завораживающая. Очень густая, насыщенная, многослойная даже. Кроме очевидного разговора про стадии революции (роман, вероятно, особенно рельефно воспринимался на Кубе в начале 60-х) Карпентьер рассказывает нам о людях, готовых жить новой конъюнктурой. Герой хоть и хранит портрет Неподкупного, но агентом Директории стал, да и Наполеона не чурается. Ломается, гнется, дурит, изменяет себе, топчет идеалы.

Трудно, ох трудно не видеть параллели с нашей историей. И в стадиях революции, от романтического всемирного пожара к термидору, и в отношении к людям, от лозунгов братства и все флаги в гости к нам к закручиванию гаек. Карпентьер много пишет (хотя не стоит забывать, что это художественная проза) об участии иностранцев во Французской революции, о посулах и репрессиях, о прокламациях и попытках экспорта революции. Все это мы видели, что на примере финских коммунистов, что на примере немецких.

А еще меня пленяет тот пласт искусства, к которому обращается Карпентьер для создания фона. Это, во многом, тот же пласт, что питал Пушкина, по крайней мере множество книг по названиям совпадают с теми, что мелькают на страницах «Евгения Онегина». Для меня это уже геология, все эти Радклиф и Ричардсоны, так далеко в строение литературы я не заглядывал, а для Пушкина и, судя по всему, Карпентьера это были живые книги, создававшие их мир.

P.S. Пытался найти неаполитанскую картину из дома героев, изображающую взрыв собора, связывающую части повествования. Не нашел, возможно это фантазия автора, но наткнулся на забавный факт. Англоязычное название романа (‘Explosion in a Cathedral’) не совпадает с испанским и русским, и в какой-то переведенной на русский с английского книге переводчик поленился уточнять цитату из эпиграфа и просто перевел английское название на русский.

P.P.S. В книге полно псевдоэпиграфов – все они подписаны именами великих людей, но представляют собой выдернутые из контекста словосочетания. Это, конечно же, сильно разжигает любопытство.

Читаю автора впервые, как, впрочем, и кубинскую литературу.
Откровенно говоря, не знаю, как выразить словами ощущение от прочитанного. Вроде - вот остров Гаити на рубеже 18-19 вв. Вот - власть французов (да-да, не испанцев!). Вот - негритянское восстание и правление Анри-Кристофа, единственного (не факт) негритянского императора. Вроде бы всё понятно, можно покопаться и интернете и найти реальные исторические привязки. Вот только с этой книгой это не работает.
Книга охватывает примерно полвека (40 лет точно!), и в каждом отдельном эпизоде мы видим негра-раба Ти Ноэля. Он то раб, то свидетель бегства белых, то свободный негр при Анти-Кристофе. Он не главный герой романа, но самая неотъемлемая его часть, ведь он связывает всё повествование воедино.
Сама по себе история тех лет выглядит фантасмагорией даже в академическом изложении. Вначале рабы, недовольные своей участью, тишком травят и режут своих хозяев, а при известии о Великой французской революции устраивают свою революцию. Метрополия хочет вернуть свою колонию, но прибывший на остров корпус наполеоновской армии вымер от тропических болезней. Бывшие рабы пытаются построить своё государство, но не каждая кухарка может управлять государством, оттого часты государственные перевороты. Богатые богатеют, а бедные всё больше нищают.
Книга полна магией, хотя не такой магической, как у Маркеса. Люди превращаются в зверей, птиц, насекомых, летают по воздуху, не горят в огне, проходят сквозь стены, становятся невидимками. Но знает об этом только тот, кто верит в магию.

"Век просвещения" начинается на Кубе в дома успешного негоцианта в час его смерти. Юные наследники покойного, дети Карлос и София и племянник Эстебан, внезапно ставшие богатыми и свободными, с удивлением и восторгом привыкают к своему новому положению. Отгородившись от мира в богатом дворце, они ведут легкомысленное и беззаботное существование, пока однажды в их доме не появляется странный посетитель, а вместе с ним - и дух времени.

Роман огромный. И по объему, и по содержанию. Действие из Кубы переносится во Францию, затем на Антильские острова и Французскую Гвиану, а сюжет от истории одной кубинской семьи плавно переходит к масштабному историко-философскому портрету эпохи. Сначала кажется, что просвещение, по мысли автора, равно раскрепощению. Именно такой путь к свободе должны пройти София и Эстебан (и мне показалось, что автор провел героев по этому пути чуть дальше, чем было необходимо). Но постепенно историко-философская линия романа усложняется, автор подробно описывает как трансформировалось мировоззрение людей, как менялось отношение к науке, религии и семье, как старые общественные институты теряли влияние, а новые мыслители становились "властителями дум". В романе нашлось место не только художественному описанию событий Великой французской революции в метрополии и на заморских территориях, но и их анализу, раскрытию подтекста и обобщению - чем заканчивается Время Великих Перемен. И почему прекрасные лозунги (на словах) превращаются в ужасные поступки (в действительности).

Прежде всего - тут нет революции на Гаити, которую мне обещала аннотация. То есть теоретически она, конечно, есть, но происходит где-то за кадром. Сначала нам показали Гаити рабовладельческое и события, предшествовавшие восстанию, а потом главного героя увозят на Кубу, так что снова Гаити мы увидим спустя годы, уже во времена правления Анри Кристофа. Так что, если кто-то хочет, как и я, революционной романтики с карибским колоритом- за этим не сюда)
Как уже отметили некоторые предыдущие рецензенты - авторское предисловие, где он без лишних сантиментов прошелся по всем сюрреалистам, магреалистам и прочим истам, прекрасно.

Не то чтобы автор в дальнейшем не следовал своим собственным теоретическим построениям. Чудесное, рождающееся из живой действительности, в книге есть. Но после предисловия ожидаешь большего. К тому же, значимую роль в сюжете занимает магия вуду, которую автор описывает очень занудно-реалистично. Может, это тоже часть чудесного, рождающегося из подлинной жизни, когда магические обряды работают, потому что в них верят (и чуть-чуть еще благодаря удачному стечению обстоятельств). Но все-таки я думала, что мне дадут посмотреть на мир глазами главного героя, который искренне убежден, что некоторые люди умеют превращаться в животных, что окружающим мир сплошь населен духами, добрыми и злыми, и т.д.
Если бы не было многообещающего предисловия, сама повесть вполне могла бы потянуть и на пять звездочек. Хоть в ней не показана сама революция, дух борьбы за свободу ту присутствует. Но в том ключе, что свобода - это то, чего надо добиваться постоянно и никогда нельзя получить раз и навсегда. Потому что на место одних угнетателей приходят другие, с другим цветом кожи, с другими методами, но по сути своей все такие же.

И в то же время, борьба не тщетна и будет продолжаться дальше:

Куда только не заносят задания Литературного Турнира. В этот раз мудрость адмирала отправила меня на Кубу и оттуда я очень органично попала на Гаити стыка 18го и 19го веков. Не могу назвать эту повесть великой, ее героям не хватает глубины и детальности характеров. Скорее главное, о чем хотел рассказать Алехо Карпентьер в своей книге, это история восстаний рабов на острове Сан-Доменикано (современном Гаити) и отщепление колонии от Франции. В этом автор преуспел, также как и в раскрытии огромной пропасти, лежащей между миром рабов с его легендами и обрядами вуду, французским Просвещением и колониальными нравами. Вольнодумцы-энциклопедисты пришли бы в ужас попав в колонии, плантаторы-колонисты не приживались на француской земле, где для них было слишком много ограничений и слишком мало власти, а рабы... Когда бывший раб и повар Анри Кристоф получил власть короля, он не нашел ничего лучшего как загнать половину острова строить укрепление, которое ему все равно в итоге не помогло удержаться. Хотя на вершине он остался, вмурованный в известковый раствор и ставший частью горы.

Начинается рассказ за пару лет до Великой Французской революции. В колонии Сан-Доменико пока еще тишь да гладь, это самый излет сытой эпохи плантаторства. Чернокожие рабы трудятся до седьмого пота на сахарных плантациях и как-то выживают во влажных тропиках. Есть те, кто бежит от невыносимых условий в леса и на болота, хозяева охотятся на них с собаками и расправляются для острастки остальным. Но эта застоявшаяся гладкая поверхность жизни скоро всколыхнется от первого восстания, еще плохо организованного и быстро подавленного. Однако, это восстание даст рабам мученника, человека-символ, и кроме того - веру в обряды вуду, в то, что древние божества не оставят их в будущих битвах. И дальше остров будет только биться в конвульсиях, живя от бунта к бунту, которые крепли и ширились по мере получения восстающими опыта. Потому что так продолжаться не могло, был положен предел человеческому терпению. Да и саму Францию сотрясали революции и перевороты, им там в метрополии не до колоний было. Пока могли, отправляли войска для подавления мятежей, а как ресурс кончился, так и отвалилась колония. Тем более, что этому сильно способствовали испанцы, имевшие к французам собственные претензии.

Так неожиданно, на волне политических треволнений поднялся до королевского титула бывший вольноотпущенный и бывший отличный повар Анри Кристоф. Что там на тему каждая кухарка может управлять государством? Товарищ Ленин видимо не знал, чем кончилась печальная история кухаря у власти, и как он загнал собственный народ в абсолютно скотское состояние, которое им даже при белых плантаторах не снилось. Развалины замка Сан-Суси до сих пор высятся над островом, и, честно говоря, навевают мысли о тщетности всего сущего.

Из понравившегося отмечу яркое описание беспутной сестрицы Наполеона Паулины (Полины) Боргезе. Писатель явно смаковал и ее характер, и ее связи. Еще на ее примере Карпеньтьер сумел показать, как менялись попавшие в колонии, насколько развращала абсолютная власть одних людей над другими. Но и среда оказывала воздействие на вновь прибывших. Недаром Полина обратилась к религии вуду во время болезни и смерти мужа-генерала. В ее истории, как она описана в этой книге, есть двойное дно.

Обобщая скажу, что книга недлинная, но страшненькая. Как, собственно, и сама история, на которой она основана. Особого магического реализма в ней не так много, это все-таки одна из первых проб в этом направлении, да и объема разгуляться здесь просто нет. Рекомендую всем интересующимся историей Карибского региона, распада колоний и плантаторской жизни.

Гаити - рай для плантаторов и ад для рабов. Одни позволяют себе все, другие гнут спины и мечтают о свободе. Свобода — сладкое, манящее слово. Но все ли понимают, что скрывается за этим словом, когда берешь в руки оружие?

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о попытке стать свободным. Вы думаете рабы побегут в суды, требуя их уравнять их права и сделать их полноценными гражданами?

Нет, нет и ещё раз нет. Они побегут в чулан бывшего хозяина, чтобы открыть лучшие вина и умять все припасы. Они побегут в хозяйские спальни, чтобы надругаться над женщинами того, кто насиловал рабских дочерей. И мало кто переживет это время.

Но самым худшим будет не это. Самое страшное - вернуться домой свободным гражданином спустя многие годы и увидеть, что по всей стране до сих пор звенят кандалы. Только горько от того, что управляют рабами бывший раб. Такой же клейменый, курчавый и темный.

В ведении перед самим чтением я словила ощущение, что будто автор извиняется за свою "чудесную реальность", которая чуть-чуть проскальзывает в книге. "Странно" — подумала я, ведь для Латинской Америки магический реализм встречается очень часто, и полезла смотреть биографию автора.

Оказалось, что основоположником "Магического реализма" был именно Алехо Карпентьер, а не Маркес и Кортасар. И вдвойне приятно, что любимый жанр создал наполовину русский человек и дальний родственник Бальмонта.

Видимо, поэтому они так меня и манят, эти магические фольклорные крапинки, которые нет-нет, да и промелькнут в книжной реальности.

А дальше было само чтение. Тема тяжёлая и события описываются очень страшные и жестокие. Но я прочитала книгу с удовольствием. Как раз из-за этих крапинок.

Я долго на нее настраивалась, так как думала, что будет что-то на религиозном. Но нет. Из религии здесь пара обрядов, да несколько жертвоприношений. Но название играет существенную роль в истории.

Много людей, религиозных напевов, звуки кандалов и ружей, крики и стоны. Все тянет на себя и, кажется, что совсем ничего не понятно. Звук в голове постоянно, даже когда стоит звонкая тишина.

Люблю, когда книга гудит, как улей. Когда она сама рассказывает о своей истории. И в этот раз с кубинской литературой я была в созвучии. Мне понравилось.

или, как его называет автор, "воду"
...
Алехо Карпентьер написал небольшую повесть "Царство земное" о гаитянских традиционных верованиях, истории Гаити, исторических личностях, через призму восприятия конкретного героя Ти Ноэля. С ним мы проходим довольно большой промежуток Гаитянской истории, жестокой, кровавой, фантастической жизни рабов и их хозяев в 18 веке.

Как исторический текст вполне себе хорош, как магический и фантастический - не особо. Автор глядит трезвыми глазами европейца, и если и упоминает какие-то фантастические штуки, то с каким-то оттенком скептицизма, словно боясь быть заподозренным в вере в сверхъестественное. В основном упор делает на освободительное движение рабов, убивавших своих господ разными страшными способами, чтобы вновь стать рабами, но уже чернокожего короля.
Основная мысль автором была высказана в следующем абзаце

Эта история оказалась наполненная отсылками к литературе и философии, на фоне кубинской революции.
В романе затронуто много фундаментальных вопросов о жизни и с его продвижением в глубь страны к "истокам" жизни. И я хотела в некоторые моменты остановиться и раскручиваться эту тему, обсуждать.
Кубинская революция показана достаточно ярко и моментами у меня были мурашки от описаний.

Мне понравилось, но моментами мне показалось затянуто. Хотя, я больше торопилась прочитать, чтобы успеть прочитать. Наверное, если сесть перечитывать с остановками на "подумать"

Впервые мне попался такой роман – не роман, а водопад описаний. Карпентьер описывает всё подряд. Особенно много –и часто - музыкальные произведения. То разбирает, как развивается 9-я симфония Бетховена, то берётся за «Зигфрида» Вагнера и рассказывает, как там вступает валторна и другие инструменты. Добавляются размышления о женщинах вообще, о буржуазках и жительницах сельвы. Описание католических похорон в Латинской Америке, сельвы утром и в сумерки, днём и ночью, обрядов и церквей, жизни индейцев и их божеств. Это опять прерывается философствованием о музыке, например, времён палеолита. Потом снова рассказ о сельве. Потом снова о зарождении первобытной музыки и греческих мифах. Много слов о смешении форм. Речитативы, как возникает мелодия и как главный герой написал бы речитатив. А ещё как бы он написал кантату «Прометей освобождённый». Порассуждав, где и на чём делать музыкальный акцент, ГГ сожалеет, что книги Шелли у него нет с собой. Зато у него есть «Одиссея» и теперь в подробностях будет рассказано, как эту кантату надо написать и чем «украшает первый голос» и «двойное движение восьмых и шестнадцатых». И снова описание сельвы и нравов индейцев, а также потомков колонизаторов. И ещё много слов о самом разном. Нет, конечно , есть и собственно художественная линия. Она то возникает, то исчезает под давлением вышеперечисленного. Что-то из жизни главного героя, человека без имени, автор предпочитает опустить, хотя это «что-то» интересно и важно для него. Наверное, не знал, как достоверно выкрутиться из ситуации, в которую поставил персонажей? Сократи он хотя бы, «музыкальную» часть, роман только выиграл от этого. Но размышления и сведения о столь многом задавили сюжет. Печально, но и финал абсолютно предсказуем.  Главные персонажи - плоские. Живая только сельва, из-за нее рука не поднялась поставить "неуд".