Morfina

Bóg? Honor? Ojczyzna? Morfina! Konstanty Willemann, warszawiak, lecz syn niemieckiego arystokraty i spolszczonej Ślązaczki, niewiele robi sobie z patriotycznych haseł i tradycji uświęconej krwią bohaterskich żołnierzy. Jest cynikiem, łajdakiem i bon-vivantem. Niewiernym mężem i złym ojcem. Konstanty niechętnie bierze udział w kampanii wrześniowej, a po jej klęsce również wbrew sobie zostaje członkiem tajnej organizacji. Nie chce być Polakiem, nie chce być Niemcem. Pragnie jedynie zdob...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

21 оценка

5
62%
4
10%
3
29%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 23Хотят прочитать 64

Рецензии

BrinStrobile30 июля 2020 г.
Ось нарешті руки дійшли до "Морфію" Щепана Твардоха. Хоча навіть не знаю як книга опинилась у мене на полиці, напевне спрацювало та сама "чуйка", а з об'єктивних причин хіба що зацікавив дуалізм про який йшлось в анотації, тому що книги про війну читаю рідко, а польських авторів напевне ще рідше. Так про що ж книга? Як на мене, насамперед, про ідентичність, про частку у ній національної ідеї та про штучність нав'язуваного патріотизму. Головний герой Константи Віллеманн є сином німецького офіцера та польської аристократки, тому, коли починається війна, мусить вирішити на якій він стороні. Питання ідентичності розкрите дуже глибоко за допомогою роздумів та вчинків головного героя, котрий намагається зрозуміти ким він є насправді і чи є в нього шанс стати кращим. Неоднозначність Констати Віллеманна, його психологічна складність та випуклість як персонажа безумовно стали для мене велетенською перевагою книги. Також ми дізнаємося історії його батьків та деякі епізоди з життя інших героїв, з якими він стикається протягом сюжету, при чому через оповідь всезнаючої оповідачки нам інколи навіть випадає можливість зазирнути у їхнє майбутнє. Щодо морфію, то його роль не така велика як, скажімо, у однойменному творі Булгакова чи деяких романах Ірвіна Уелша, скоріше, він виступає символом прагнення відходу від реальності. По стилю відчувалось як щось середнє між "Джерелом" Айн Ренд і "Бійцівським клубом" Чака Поланіка - але це вже дуже суб'єктивно. Загалом, мова роману дуже сподобалась, ритміка тексту теж - у цьому, однозначно, велика заслуга перекладача Остапа Українця. Текст дуже якісно відредаговано (я не запримітила жодної орфографічної помилки), брак ком як і в оригінальному творі, звичайно, збережено, але це все органічно, тому читається легко, незважаючи на складні синтаксичні конструкції (не як у, наприклад, Забужко з її "Музеєм покинутих секретів"). Також дуже вдало використані примітки, що буває надзвичайно рідко - немає непотрібних пояснень очевидних речей. Словом, виважений переклад та редактура + хороший роман = майже 600 сторінок на одному подиху, так що об'єму лякатись теж не варто. Тим більше що паперове видання, незважаючи на згаданий об'єм, на диво зручно читати. Так що, однозначно рекомендую, а якщо сподобається, буде ще й привід вивчити польську, бо , наскільки мені відомо, випуск перекладів інших романів автора поки що не планується українськими видавництвами.
Читать далее
9
655
Lin_Konstantin18 марта 2022 г.
История одного подонка
Щепан Твардох пишет очень необычно. Это второй его роман, прочитанный мной. Первый ("Вечный Грюнвальд....") совершенно выносил мозг, но я его осилил и не жалею об усилиях. Хотя для полного его понимания необходимо прочитать его снова.
Приступая к "Морфию", я ожидал чего-то похожего крышесносного, тем более, что и начинался он очень необычно - сразу же возникло какое-то ощущение раздвоения-задвоения текста:

Таки просыпается. Просыпаюсь. Я проснулся. Глаза режет, катышки гноя ковыряет, ковыряю пальцем, ресницы склеил гной. Открываю. Где я? Не дома.
Но вскоре привыкаешь, и роман читается взахлеб. Правда до тех пор, пока не станет тошно - и требуется перерыв. Твардох не жеманится, не жалеет своего читателя, пишет очень грубо, на грани фола, и вываливает на читателя всю грязь, если она есть. А грязи в нашем мире достаточно. Тем более, что тут события развиваются в тяжелое для Польши время - 1939 год, сразу после короткой войны и раздела страны, на территории, подконтрольной нацистской Германии. (Впрочем, говоря о грубости текста и грязи, я сужу по переводу, но не думаю, что это добавления переводчика.)
Главный "герой" отвратителен, а иногда даже омерзителен, но хотя он и погряз в разврате, алкоголе, наркотиках и своей подлости, это отнюдь не исключительно негативный персонаж. Как и в любом человеке, в нем есть что-то светлое и положительное, и эта борьба с переменным успехом идет на протяжении всего повествования. Я с ужасом следил за погружением героя во все большую пучину подлости и безумия поступков. Тем более, что почему-то этот мерзавец вызывал к себе какое-то сочувствие, попытку понять его поступки. Но понять было очень тяжело.
Конечно, роман, видимо, не несет всех тех смыслов нам, тем, кто не родился в Польше и не считает ее родиной. Но и за пределами родной для автора страны, его произведение дает много пищи для размышлений и о судьбе человека, и о безумстве людей, и о многих человеческих качествах, таких как честь, долг, предательство, любовь, дружба, патриотизм.
Одна из ярких проблем, интересующих Твардоха в "Морфии", это переплетение немецкости и польскости. Константин Виллеман, главный "герой" этой книги, немец по происхождению и поляк по воспитанию (тоже своего рода корни). И эта проблема, видимо, актуальна для поляков. По крайней мере для Щепана Твардоха - точно. "Вечный Грюнвальд..." тоже посвящен исследованию этой проблемы. И там, и тут все сплетается в тугой клубок, который, пожалуй, не распутать никак. Проблема этого запутанного клубка национальных корней (или истоков) характерна, конечно, не только Польше. Нашей стране она, пожалуй, характерна не в меньшей степени, а скорее даже - и в большей. Но, разумеется, с иными корнями. И принимая во внимание эту оговорку, произведения Твардоха становится интереснее читать.
Но и за самой историей метаний Виллемана интересно следить. Роман захватывает, иные повороты сюжета неожиданны, а детали быта того времени порой довольно любопытны. Психологически главный персонаж очень сложен, хотя и кажется поначалу очень простым прожигателем жизни, а раскрывающиеся взаимоотношения с родителями и родителей между собой иной раз вызывают оторопь. Все не просто в "Морфии". Но роман хорош и, не смотря на всю грязь, в целом позитивен.
Читать далее
6
300
Qgivi3 мая 2022 г.
Жуткая книга. Тёмная, чёрная. Не люблю такие. Зачем читаю - не знаю. Это тьма, грязь, она затягивает в себя. Высасывает сознание, сковывает. Давит. Это двойничество себя самого, нестабильность, необретенность. Дикая смесь эроса, танатоса и хаоса. Это странное оживление воспоминаний о первой любовнице, страхах, потерянности.

Не люблю такие книги. Не могу рекомендовать никому. Понимаю, что неплохо сделано, особенно со второй четверти. Но не повод это рекомендовать. Разве что любителям чернухи, польской истории и саморазрушающей рефлексии.

Но хорошо. Но больно. Но хорошо. Но зачем?

Лучше разом проглотить её, чтобы выблевать тоже разом. Быстро. Быстро. Забыть поскорее навязанный чужой позор, своей коллективной вины хватает. Бессмысленной, беспощадной, никому не нужной, кроме самих виноватых.

Дайте мне чего-то светлого, дайте отмыться, дайте книгу с надеждой, с солнцем, с будущим. глядит на список с новогоднего флешмоба Твою ж...
Так могло звучать мнение, если бы роман состоял только из первой части. Но частей две. Две. И это очень важно, это очень сильно меняет смысл, форму и общее впечатление, поэтому впечатление моё будет более комплексное.
Главный герой - Константин Виллеман (wille - воля), полунемец, полуполяк, сын то ли сорокалетней безумицы и шестнадцатилетнего офицера-аристократа, то ли дьяволицы и мертвеца. Виллеман. Сомневающийся, балансирующий между двух крайностей: жена-любовница, морфий-долг, жизнь-смерть, поляк-немец.
В первый раз мы видим Виллемана загнанным зверьком о(т)пущенным на гражданку польским уланом, прячущимся от немцев в изнасилованной Варшаве, больше не его Варшаве, в 1939 году, столице недавно образованной Польши, которой снова нет. Нет прошлого прошлого, нет стоящего настоящего, а будущее туманно и, как мы знаем, не сулит ничего хорошего.
Да, можно свести весь роман к идее поиска польского начала поляками и поиска себя автором, Щепаном Твардохом, который не просто поляк, но ещё и силезец. Но это было бы слишком сухое описание того, что творится в романе. Отдельную роль здесь играет форма.
С одной стороны стиль кажется претенциозным. Как будто автор хочет показать: а я вот так могу, а ещё вот так. С другой, всё это неплохо работает на атмосферу. Мат, грязь, жесть, наркотически-эзотерические трипы не кажутся чем-то неуместным.
Четыре женщины (помимо матери) играют важную роль в жизни Константина: Геля - дочь, поляка-патриота с мраморным телом, Саля - распущенная полурусская. полуеврейка, вызывающая в мужчинах желание, Ига - первая любовница, а ныне жена лучшего друга и Дзидзя - соратница по служебному заданию.

"А ты смотришь на неё с желанием, не зная, откуда оно взялось, но ровно так ты на неё смотришь, ибо так ты смотришь на всех женщин, ибо не умеешь смотреть на женщин иначе, чем с желанием, ибо от каждой хотел бы иметь доказательство, что она считает тебя мужчиной, ибо сам ты в этом не уверен, скажи спасибо матери, Костик"
Четыре абсолютно разные женщины, с которыми он ведёт себя по-разному. 4 женщины, 4 направления, слишком системное число, но что за координаты скрыты за ними? Геля не допускает стыдного, в её жизни может быть только правильное: семья, родина, долг. Саля - само воплощение стыда. Ига - ищет способ преодолеть стыд, она где-то между Салей и Гелей, она выехала из точки А, но точка Б - её ли пункт назначения. и Дзидзя - вне стыда, выше стыда. Она такая какая есть. И именно Дзидзя перестраивает Константина из сомневающегося, мечущегося, ничтожного морфиниста в личность.
В романе сложно выделить отдельные эпизоды, особенно в первой части, потому что он переливается из реальности в метафизику, иногда это играет в минус (на мой взгляд), однако несколько сцен меня эмоционально зацепили. Например, когда Константин сбивает своего бывшего ротмистра по фамилии Хохол, сбивает и понимает, что тот безумен и считает себя последним королём Польши. Или сцена прощания Константина со своим отцом. Есть в романе и сцена с перестрелкой, которая на удивление смотрится бодро и не теряет ни в динамике, ни в общем стиле.

"Я думаю, что вообще людей нет. Придумали себе такой конструкт человечества, и некоторые даже живут так, как если бы он был реален, а он нереален, никто не дорастает до него, люди суть нелюди согласно определению, повсеместно принимаемому за удачное: согласно нему они лишь животные"
Если первая часть это путешествие по закоулкам сознания и деструкция личности, то вторая - путешествие по Польше и это уже ментальная сборка. Если в первой части мы через призму Константина, или точнее серого таинственного друга-подруги за его плечами, узнаём судьбы людей из разных сообществ ( хороших исходов почти нет, а учитывая, что мы узнаём больше о гибели, то предполагаю, что за главным героем наблюдает смерть), то во второй мы как будто выбираемся из Ада и идём на свет, в Будапешт, город, ещё не познавший войны. Но возвращаться придётся в одиночестве. Не знаю, есть в этом путешествии и что-то от Одиссеи, и что-то от пути Орфея, и даже титаны где-то вскользь упоминаются. При всей своей по сути бессмысленности, есть в этой истории что-то эпическое. Впрочем и параллелей с другими романами тоже хватает. Мой читательский опыт достаточно скромен, но я углядел здесь и знакомые нотки от "Невыносимой лёгкости бытия", и от "Доктора Живаго".
Первая часть очень гнетущая, очень чёрная, но есть в ней своя искорка, которая заставляет тебя читать дальше. Вторая часть обретает простоту, чёткость, но теряет эту искорку, хотя читать всё ещё интересно. Может даже интереснее - парадокс.
Если бы всё кончилось первой частью, роман мне показался бы занятным, но не моим. А после второй части хочется посмотреть, что там ещё есть у Щепана Твардоха.
Читать далее
5
351

Все рецензии

Цитаты

Kaufmann_norsk10 апреля 2022 г.
"А знаешь ли, мой милый, что нет ни странностей, ни стечений обстоятельств, мир есть хаос, обстоятельства не стекаются, но текут бок о бок, будучи совершенно безразличными, как безразличны по отношению друг к другу звезды и камни?"
1
169