Джозеф Антон

Его друг компьютерщик Гурмукх Сингх высказал в разговоре с ним замечательную идею: почему бы ему не приобрести «сотовый телефон»? Дело в том, что появились телефоны, которые называются «сотовыми». Зарядил батареи — и носишь телефон повсюду с собой, и никто не будет знать, откуда ты позвонил. Имея такой телефон, он сможет дать номер родственникам, друзьям и деловым партнерам, не выдавая своего местонахождения.

Уже прорисовывался образ Салахуддина Чамчавалы, в англизированном варианте звавшегося Саладин Чамча, у которого тяжело складывались отношения с отцом, и он пытался отстраниться от них, обританиваясь. Ему нравилась фамилия «Чамча» — в ее звучании слышались одновременно и бедолага Грегор Замза, превратившийся у Кафки в навозного жука, и Чичиков, гоголевский падальщик, скупщик мертвых душ.

Ректор колледжа лорд Аннан, не человек, а раскатистый ренессансный собор, предстал пред ним, сверкая лысиной и ледяным взором. «Вас привели сюда три причины, — провозглашал полногубый ректор, — и причины эти следующие: интеллект, интеллект и еще раз интеллект!»

там, наверху, нет никакого метателя молний.

Взъерошит, пригладит, уронит слёзку, шуршики-пуршики, хей-бомбуршики, кричики-крячики, переворачики, тренчики-бренчики, мо-мо-мо.

Дело было замято. Обвинений никому не предъявили. Хороший человек лежал мертвый, но его смерти не позволили стать причиной затруднений.

И он начал усваивать урок, который его освободит: стремление к тому, чтобы тебя непременно любили, делает тебя узником камеры, где ты терпишь нескончаемые муки и откуда нет выхода. Он должен был понять, что есть люди, которые никогда его не полюбят.

Мистер Рушди, я прочитала ваш роман "Дети полуночи". Он очень длинный, но это не страшно, я все равно дочитала его до конца. И теперь хочу вас спросить: а что вы, по большому счету, хотели им сказать?

Ему необходимо было восстановить в прежнем объеме индийскую составляющую своего "я", которой иначе он мог лишиться навсегда. Ведь для человеческого "я" равно важны и отправная точка, и пройденный из нее путь.

"Сэр, поколение моих родителей совсем недавно сражалось за независимость от Британской империи, и по этой причине я не считаю для себя возможным вступать в ее вооруженные силы".
Неожиданный взрыв антиколониальных чувств обезоружил доктора Дейзли и вынудил его сдаться.
"Ладно, - сказал он, - можете вместо военных занятий читать у себя в комнате"

Никому не хочется идти на войну, но коль скоро война сама пришла к твоему порогу - хорошо, если она праведная и ведется ради самого главного в жизни, и коль скоро ты решил драться - хорошо, если фамилия у тебя "Рушди" и отец укоренил тебя в традиции великого последователя Аристотеля - Аверроэса, Абуль Валида Мухаммада ибн Ахмада ибн Рушда.

Саладин Чамча в «Шайтанских аятах» был другой его попыткой изобразить своё, так сказать, «анти-я», и озадачивает, что в обоих случаях персонажи, которых он специально сделал иными, нежели он сам, были многими восприняты как простые автопортреты. Но Стивен Дедал не был Джойсом, Герцог не был Беллоу, Цукерман не был Ротом, Марсель не был Прустом; писатель всегда, как матадор, работает близко к быку, играет с автобиографией в сложные игры, но его творения интересней, чем он сам.

Ценность творчества - в любви, которую оно рождает, а не в ненависти. Не что иное, как любовь, делает книги долговечными.