Агнец

— Быть может, мы стоим перед выбором, — сказал Ксавье. — Либо убивать тех, кого любим, либо умирать за них.
— Есть и третья возможность: быть любимым тем, кого любишь. Существует ли на свете такое счастье?
— Да, существует. А теперь уходите.

Он слышал, как бьется о стекло муха, чувствовал запах старых чернил и заплесневелой бумаги - запах этой минуты, которую он будет помнить до самой смерти.

Часто правильной дорогой оказывается та, на которую трудней всего вступить...

Когда старики окружают себя молодыми, они напоминают мне вампиров.

— Не понимаю, почему священники всегда так липнут к покинутым детям.
— Да потому, что эти души легко завоевать: никто на них не претендует. Протяни руку, и они твои. Их можно купить за воздушный шарик.

А проявление высшего милосердия по отношению к таким людям, как ты, состоит в том, чтобы их обезвредить.

Мадам Пиан, скрытая темными очками, как полумаской, по-прежнему сидела в своем кресле, словно гигантская сова на сухой ветке.

Теперь я знаю, что в этом мире существует любовь. Но она распята, эта любовь, и мы вместе с нею.

Его рвало от общества, но он к нему принадлежал, был его частью.

Он погружался в бездну страданий, смутно предощущая в этом особо изощренную усладу, без которой не может развиваться личность с ранимой совестью.

Не надо веровать, чтобы молиться. Надо молиться, чтобы уверовать...

— Бог существует, раз я его люблю. Уж я-то знаю, что Христос не умер, то он жив. Он присутствует в моей жизни, это факт, и каждое его слово адресовано, в частности, и лично мне. И всякий раз я убеждаюсь, что он мне дороже всех людей, которых я люблю.
— Так будет, пока вам не станет дороже кто-нибудь из живых...

Всякий раз, когда он почувствует, что кто-то высадился на его острове, проник в его пустыню, он должен бежать без оглядки, потому что пустыня — это его доля, его крест. Перестать чувствовать себя одиноким значило бы для него сойти с креста.

— Не понимаю, почему священники всегда так липнут к покинутым детям.
— Да потому, что эти души легко завоевать: никто на них не претендует. Протяни руку, и они твои.

— Сколько у нас обязательств! Все эти сложные личные отношения, любовь, дружба — за все мы будем в ответе! Вопрос «Где брат твой?» будет нам задан столько раз, сколько мы за нашу жизнь владели чьим-то сердцем, чьим-то телом, и в горе, и в радость...

О, простая, истинная жизнь! Трудная жизнь человеческой пары, обремененной детьми, которых нужно кормить и воспитывать! На каждом повороте их каждодневного пути воздвигнуты скромные распятья, чтобы ты, Господи, был свидетелем этого жалкого счастья, слепленного из неудач, лишений, стыда, потерь, грехов и разрушенного отчаянием перед лицом смерти.

Святые стали святыми не благодаря своему экстатическому состоянию, а вопреки ему.

Он устыдился этого своего интереса, впрочем, совершенно невинного. Но ведь невинных интересов нет.

— Я вовсе не говорю, что дьявола не существует. Только...
— Только — что? Если дьявола выдумали, значит, выдумали и все остальное, признайте хоть это.
— Но если есть дьявол, значит, есть и все остальное.
— Но дьявола нет, вы это отлично знаете.