Nana

Вполне порядочная женщина. Имеет за раз одного любовника.

Женщины, видишь ли, что в верхах, что в низах стоят друг друга: все обманщицы и развратницы.

Лицо - это ерунда, главное - красивая фигура.

А даже если мы околеем, что за беда! Подумаешь, сокровище какое наша шкура!

Если чего-нибудь не любят, это ещё не причина отвращать от этого других.

Жизнь совсем уж не такая забавная штука.

Право, мир скверно устроен. Нападают на женщин, а кто ж, как не мужчины, портят их, требуя от них всяких пакостей...

Большое распутство рано или поздно приводит к глубокому благочестию.

В объятиях юного Жоржа Нана снова
чувствовала себя пятнадцатилетней девочкой. от его нежной ласки в ней, уже привыкшей к мужчинам и пресыщенной, словно вновь распускался цветок любви. Временами она внезапно краснела, трепетала от волнения, иногда же у неё появлялась потребность смеяться или плакать; в ней вдруг заговорила беспокойная девственность, полная стыдливых желаний. Никогда ещё не испытывала она таких трогательных чувств.

Грязь, она грязью и остаётся, будь то вверху или внизу.

Там, где нет уважения - нет и любви.

Мюффа покорялся силе любви и веры, двух
рычагов, движущих миром.

Надо уметь прощать, чтобы самому заслужить прощение.

«Боже мой… боже мой… боже мой…» Это был вопль бессилия, вопль греха, с которым он не мог бороться, несмотря на уверенность в вечном проклятии.

- Впрочем, милый мой, если тебе не нравится, так очень просто… Вот бог, а вот порог… Надо брать меня такой, какая я есть.

Она боялась его потерять, у нее была жалкая потребность знать, что он принадлежит ей.

Мысль о боге изумила его. Почему не подумал он о боге сразу, в тот ужасный миг, когда разбивалось и летело в бездну все его
слабое человеческое существо? Едва волоча
ноги, он стал искать церковь.

У него было ощущение, что весь мир вокруг него рушится и летит в бездну, охваченный плотским безумием.

- Если бы вы не были грубыми скотами, вы бы с женами так же мило обходились, как с нами; и не будь ваши жены гусынями, они постарались бы удержать вас теми же
средствами, какими вас привлекаем мы.

Да, это был золотой зверь, бессознательный, как сила природы, одним своим запахом растлевающий людей. Мюффа все смотрел, словно завороженный; и даже когда он закрыл глаза, чтобы не видеть, страшный зверь вырос из тьмы, принимая
преувеличенно огромные размеры. Теперь этот зверь всегда будет перед его глазами, войдет в его плоть и кровь.