Тихий Дон. В 4 книгах. Книги 3-4

Взамен хищного двуглавого орла, распростершего крылья и расправившего когти, изображен был нагой казак в папахе, при шашке, ружье и амуниции, сидящий верхом на винной бочке.

Так же, как и раньше, работали, ели, пили, спали, умирали, рожали, любились, ненавидели, дышали солоноватым с моря ветерком, жили, одолеваемые большими страстями и малыми страстишками

У тебя и у других таких же головы будут болеть с чужого похмелья

Это в яви смерть животу принимать страшно, а во время сна она, должно быть, легкая...

У кого совесть чистая, энтот всегда хорошо спит

Народу правда нужна, а ее все хоронют, закапывают. Гутарют, что она давно уж покойница.

— Либо Маслак, либо... - Фомин приложил к глазам бинокль.
— Либо дождик, либо снег, либо будет, либо нет, - насмешливо сказал Чумаков. - Ты гляди лучше, Яков Ефимыч, а то, ежели это красные, нам надо поворачивать, да поскорее!

— Ребята! - с деланной непринужденностью крикнул Кирилл. - Меня тут вроде арестовали! Допивайте водку без меня!

Снова мир умирал для нее, когда Григорий отсутствовал, и возрождался заново, когда он был около нее.

Мне весело и хорошо оттого, что день, подсиненный безоблачным небом, тоже весел и хорош; оттого, что на душе вот такой же синий покой и чистота. Мне радостно, и больше я ничего не хочу.