Детство на выживание
Странными путями то, что в одной части света считается классикой, добирается до другой только через 100 с лишним лет. С первой книгой плодовитого американского биолога Торнтона Берджеса, прожившего больше половины XX века, «Матушка Западный ветер» российские читатели познакомились в переводе Анны Яковенко только лет десять назад. Потом были еще издания, но сказки о животных не обрели всё же широкой известности.
Наверно, потому что у Торнтона Берджеса есть большая конкуренция в этой нише. Поколения выросли на историях Беатрис Поттер и Джоэля Харриса, и вместить еще одного кролика Питера и плутоватого Лиса-красноголова в читательские привычки крайне сложно. Даже маркетинговые усилия не помогут против коллективной памяти.
Да и стиль Торнтона Берджеса довольно специфический. Он сочетает обработки фольклорных мотивов, оригинальные сюжеты и натуралистические заметки, выходящие за рамки умилительных антропоморфных отношений персонажей. Выживание становится одной из центральных тем цикла. Так, один из самых распространенных сюжетных мотивов – как кто-нибудь кого-то ест или пытается съесть, причем больше всего достается яйцам и птенцам. Законы человеческой справедливости здесь работают относительно. И, например, скунс виноват не тем, что разорил гнездо рябчихи – а соврал об этом всем.
Обладая простоватыми характерами, понятными малышам, животные-герои проводят большую часть времени в проказах разной степени тяжести. Они бывают обидные, даже жестокие, а бывают и просто праздные, состоящие из шуток и догонялок. Но при этом герои демонстрируют повадки, свойственные их виду. Небольшими штрихами писатель помогает воображению – у кого какие лапки или крылья, кто какие звуки издает.
Но кроме людей, которые почти себя никак не проявляют (и даже обработанные поля животные считают своей территорией), есть в мире Торнтона Берджеса мифологические существа. Это матушка Природа, которая вершит суд и разбирает конфликты. Но однажды ее замещает матушка Западный ветер (и тут хочется подумать, что писатель просто в какой-то момент отождествил двух своих персонажей). У Западного ветра есть дети – озорные ветерки, которых она носит в мешке (отголоски древних мифов особенно слышны в этих историях). Она появляется практически в каждой сказке цикла слегка, на заднем фоне, как один из творцов мира. И работа у нее тяжелая - в основном помогать людям ходить по морю и пользоваться мельницами.
Художник Екатерина Трифонова решила матушку Западный ветер и ее детей как людей, хотя никаких описательных намеков писатель не дает. Она странница в окружении «купидончиков» в полосатых купальных костюмах. Кстати, кое-какая одежка есть и на других животных, что, конечно, дань традиции. Не только с элементами костюмов, но и бытовыми предметами изображал героев Берджеса первый иллюстратор Кэди Харрисон. Екатерина Трифонова в карандашных рисунках тоже местами стремится к натуралистической правдоподобности, а где-то очень условно, почти небрежно изображает долговязых подростков будто в карнавальных масках, имитирующих животных. Она поддерживает атмосферу соседства и старается передать больше доброты и уюта, чем есть в самих сказках. Сам же писатель думал больше о сатире и поучительности, чем домашней идиллии.
Его голос, кстати, с мягкими интонациями возникает в повествовании. Он напрямую обращается к читателям внезапно, без предупреждения, как старинный рассказчик. Его присутствие и своеволие подобно сказителям глубокого прошлого. Несмотря на преданность науке, Торнтон Берджес ощущает свою связь со сказочной традицией, где нужно вовремя подсказывать, где добро, а где зло.
14 понравилось
