Тайна невидимых шедевров

Давно разработана до мельчайших подробностей тактика сложнейших операций — отоларингологических, глазных, урологических, нейрохирургических. Но у медиков не было инструментальных средств для осуществления таких операций, как пересадка роговицы, создание искусственного хрусталика, удаление опухолей в глубине глазного яблока, сшивание микрососудов и нервных волокон при приживлении оторванных или отрезанных конечностей, и других. Тысячи и тысячи больных можно было бы исцелить, если бы были соответствующие микрохирургические инструменты. Для операций на глазе требовались миниатюрные иглы многократного использования с ушком, в которое можно вдеть капроновую или шелковую нить не толще 20 микрометров. Нейрохирургам нужны были такие же иглы и аппараты для сшивания капиллярных сосудов мозга. Урологи мечтали о тончайших гибких зондах для исследований. Перечень «потребителей» можно было бы продолжить. Медики нуждались также в миниатюрнейших скальпелях, пинцетах, зажимах и других крохотных инструментах. Но их не было! На помощь медикам пришли мастера-микроминиатюристы. Их колоссальный опыт создания вещей микрометрического уровня оказался бесценным для медицины.

Мир микроминиатюриста — особый. В нем господствуют не только талант, вдохновение, изощренность, острый глаз и твердая рука мастера, но и огромный арсенал враждебных сил. Их великое множество. Драматически действующие аэродинамические, электрические, магнитные, молекулярные, метеорологические факторы преследуют мастера на каждом шагу. Вспотела чуть-чуть рука — тотчас же возникает молекулярное «наводнение», влага буквально затопляет лезвие инструмента и деталь... Трутся складки одежды — появляется мощный генератор электростатических сил, и деталь либо намертво прилипает к инструменту, либо, наоборот, улетает прочь. Ничтожное дуновение ветерка — и нет изделия, над которым мастер провел столько часов упорнейшего труда... Одно-единственное неловкое движение руки или тела — и микродеталь испорчена... Нерасчетливое нажатие на тончайший нож — и микроизделие раздавлено... А пыль? Нет врага страшнее пыли! Попадает пылинка на деталь, соизмеримую с ней, и становится палачом изделия... В простуженном состоянии за работу лучше не браться. Иной раз приходится работать в ночное время, так как проезжающий даже в отдалении транспорт создает вибрацию. В общем, все ополчается против мастера! Даже собственное сердце, — работать приходится в паузах между ударами...

— Но ведь само это изделие настолько мало, что его не разглядеть простым глазом...
— Пользуюсь бинокулярным микроскопом или сильной лупой. Деталь укрепляю в поле зрения оптического прибора. Надеваю на лицо марлевую повязку и работаю. Без повязки нельзя. Был у меня случай. На половинке разрезанного вдоль человеческого волоса длиной в полмиллиметра написал маслом картину, изображавшую битву армянского национального героя Вардана Мамиконяна с завоевателями персами. Даже река, через которую переплывали иноземные захватчики, была хорошо видна. Трудная работа над миниатюрой близилась к концу, когда вдруг она исчезла. И только потому, что вздохнул не вовремя. С трудом нашел волосок под винтом микроскопа. Было еще и так. Неосторожным вздохом, словно ураганом, погубил уже готовую микроминиатюру «Восемнадцать танцующих девушек», остались, увы, только две.