Великое противостояние. Книги 1 и 2

Книга оказалась замечательная. Не ожидала аж никак - очень понравилась. И сюжет, и язык, и герои, и атмосфера, все понравилось в этой книге. Она вернула меня в детство. Давно меня не захватывала так детская книга. Столько эмоций она во мне вызвала. Искренняя, простая, добрая, светлая, местами тяжелая, местами по щеке катилась слеза, увлекающая. Книга о девочке Симе, такой же, как множество девочек. Она не красавица, не отличница, но как показано было становление ее характера, раскрытие ее душевных качеств, ее умение любить, дружить, помогать. Да, возможно, эта книга немного наивна, и есть в ней некоторые огрехи и невероятные совпадения, но это все я ей прощала, за те чувства, которые она во мне пробуждала. Я боялась браться за это произведение, так как не люблю читать о войне, но, читая книгу, я вспоминала, что значила раньше победа в этой войне, как отмечали победу, как хотелось мне быть пионером (не успела). И я жалела, что не расспрашивала деда о войне, ведь он был такой же пионер, когда началась война, и как мало у меня осталось знаний и памяти об этом. А они боролись, сражались самоотвержено, как сейчас и присниться не может. Не жалели своей жизни ради товарища, ради будущего. Это страшно, как разделяла война родителей и детей, братьев и сестер, любимых, друзей. Как во время опасности мобилизировались скрытые резервы, как ниоткуда появлялись силы, желание жить, желание помогать, как крепко было слово, данное другому человеку. Огромная страна будто сжималась, что ребенок, мог в одиночку преодолеть большие расстояния, без страха, из желания вернуться домой. Огромное пространство воспринималось, как дом. А любовь к Москве у этих детей, какая она трогательная, искренняя. Местами книга напоминала то, что происходит и сейчас. Для меня эта книга о том, как взрослела обычная девочка Сима, как она стала личностью, как научилась верить в себя. Но соглашусь с некоторыми рецензиями, где было написано, что про семью Симы написано слабо. Почему Сима больше переживала за своих друзей и свой отряд, чем за родителей, хотя папа ее очень любил и она его любила? Про родных вообще ни слова, ни капельки переживаний, ни разу не соскучилась даже. Не удалась автору семья героини. На ее становление больше влияло что-то из вне, чем родные и близкие. Видимо, не на этом делался акцент автора. Здесь идеализация советского общества не такая явная, более скрытая за наполненностью книги событиями. Но все это, совершенно не портило мне общее впечатление, от книги я осталась в полном восторге.

Очень хорошая детская литература!
Что ж я так шарахалась от этой книги в детстве? Что за предубеждения у меня были? По-моему, мне ее настойчиво советовала библиотекарь после неудачного знакомства с «Кондуит и Швамбрания». Не нравилась мне эта книга, хотя вот «Черемыш, брат героя» был зачитан до дыр. Но вот на волне негатива буквально насильно всученная книжка и не нашла во мне читателя. Книгу я вернула в библиотеку, даже не открывая, и попыток ознакомиться с ней больше не предпринимала. Хотя отзывы слышала хорошие.
Но наконец я это исправила! И получила колоссальное удовольствие! Я люблю детские книги, а уж такие хорошие — тем более. История обыкновенной московской школьницы, которую пригласили сниматься в кино. О дружбе с замечательным актером и режиссером Александром Ращепеем, о испытании славой, о взрослении, о принятии важных решений, об увлечении астрономией. А вторая часть повести рассказывает уже о повзрослевшей Симе и военных годах. И еще это книга о Москве. О той красавице-Москве, которая очень дорога и любима главной героиней.
Я не знаю, как будут воспринимать эту повесть нынешние дети. Мне совершенно не мешали то и дело встречающиеся агитки о хорошей жизни в СССР, рассказы о пионерах и т.д. и т.п. Все-таки в основном эта повесть о дружбе, характере, первой любви.

Были души: чистые, как хрусталь,
Тоньше кружев, угольев горячей,
Их обидеть было жаль, покоробить было жаль...

Любой среднестатистический обитатель ВК периодически натыкается на посты в стиле "Прости, Юра Гагарин, мы все пролюбили". Мол, были люди в наше время, не то что нынешнее племя - не было в магазинах пятидесяти трех сортов колбасы, а люди почему-то мечтали о звездах, покорении космоса, а не об айфонах и силиконовых сиськах. С мыслью "Эх, обмельчал русский человек" сферический менеджер в вакууме ставит лайк под этой записью - самый отчаянный и возвышенный даже репостит ее себе на стенку, чтобы дамы знали, что он-то не обмельчал, и искренне презирает всех обмельчавших, а потом садится в кредитный форд фокус и едет пить пиво по акции.

Парадокс в том, что большинство тех, кто плачется Юре о том, как обмельчал русский народ, относятся к той категории населения, которую в советское время полагалось презирать. К мещанам.
Кто такие мещане?
Я читала много книг о советском быте. Там мещан открыто ненавидели, про них писали фельетоны, особенно высмеивали их манеру приготовить на Новый Год больше пяти салатов, непременно под соусом майонез. Устроить свадьбу в стиле "дорохо-бохато". Нахапать себе побольше. Выслужиться, чтобы взобраться по карьерной лестнице повыше. Ну, узнаете, да?

Лихо Лев Кассиль разнес маркетологов бренда Chanel, которые льют нам в уши из всех утюгов именно эту фразу. "Не упусти свой шанс". Не упускаем, ребята. Ловим. Стараемся.
Советский человек должен был быть выше этого. Презирать блага материальные, и стремиться к высшему счастью - благополучию своего государства. Вот только как могло получиться, что правнуки тех, для кого мещанство было едва ли не худшим оскорблением после "ну какой же ты комсомолец" сами стали мещанами, да и не просто мещанами, а возвели это в культ, стали гордиться им, выпячивать его и превратили едва ли в национальное достояние?

Все просто. СССР задумывался как система, в которой все будут честными. "Хорошо, когда все вокруг честные, а ты один - жулик". Сперва один подумал, что быть жуликом среди честных - куда интереснее, чем строить социализм в рамках отдельно взятой страны, а потом на него посмотрели остальные, и втянулись. Как нас учила Fanta, влились. Когда процент строящих коммунизм лохов стал ниже, чем процент желающих удачно устроить свою жизнь хитрожопых, за процесс изготовления лохов взялись на государственном уровне. Начались лагеря, Соловки и выкос интеллигенции, которая может думать, а думающие люди, сволочи такие, очень быстро понимают, что коммунизм коммунизмом, а кушать хочется всегда. Строящие коммунизм лохи, впрочем, на Соловках встречались не в меньших количествах, в результате чего испытывали невероятный когнитивный диссонанс, который в местах наподобие Соловков часто приводил к летальному исходу.

Когда процент хитрожопых превысил определенную критическую массу, случились 90-е, результаты которых мы имеем в настоящий момент. А в результате мы имеем целое поколение тех, кто жизни в совке не нюхал, но интенсивно по ней ностальгирует. Люди, которые начинают охать, цокать язычками и закатывать глаза, когда очередь в продуктовом становится больше, чем в три человека, вздыхают о временах, когда стоять в очередях надо было по несколько часов. Люди, которые сейчас фукают на духи от Шанель, тоскуют по годам, когда даже "Красную Москву" было не достать. Люди, которые ругают отечественный автопром, хотят вернуться во времена, когда иномарок просто не было.

Лицемеры, скажете вы. Идиоты, скажете вы. Недостаточно осведомлены о собственной истории, скажете вы.
Внуки строителей коммунизма, скажу я.
Ведь, в сущности, после советской власти выжили немногие. Потомки аристократии - погибли из-за репрессий или сбежали. Интеллигенция сгнила в лагерях. Ученые - там же. Именитые врачи - см. выше. Молодые и сильные рабочие, крестьяне и жители деревень - погибли на войне, или попали в плен, откуда вернулись и попали в лагеря. Преисполненных энтузиазма строителей коммунизма добили 90-е - они спивались, совершали Роскомнадзор всеми возможными способами и опускались на социальное дно.

А знаете, кто выжил?
Потомки вертухаев. Потомки тех, кто сажал, кто писал доносы, кто подставлял, кто хитрил. Выжили мещане, которые даже на тонущем корабле умудрялись урвать последний кусок, и не важно, что все акулы в курсе, что мы скоро пойдем ко дну. Главное - набить брюхо сейчас, а после нас хоть потоп.
Чему такие родители могли научить своих детей и внуков? Тому, что умели сами. Или хапать, или запугивать, или сидеть под шконкой и не рыпаться.
Поэтому не удивляйтесь, что чиновники воруют, а взятки не берет только ленивый. Не удивляйтесь, что вас запихивают в машину, а никто на это не обращает внимания, потому что у всех хата с краю. Не удивляйтесь, что обмельчал народ. Не удивляйтесь, что на лицах ваших городов больше нет принцев и принцесс, чувствительных поэтов и утонченных дам, бережных и интеллигентных врачей и ученых, которые стремятся к звездам.
Вы всех их убили.

Поэтому мне было больно читать эту книгу. Читать исторические книги, относительно неплохо зная историю, вообще больно и непросто - ты как бы сам себе жирно спойлернул.
Мой спойлер был в том, что я знала, что ждет Симу и ее подопечного, которого она так тщательно оберегала.
Вы уже догадались, да?
Я часто упоминала эти места в этой рецензии.
Соловки. Магадан. Сибирь.
Туда ссылали всех, кто был в немецкой оккупации.
Сима и ее подопечный - были.

Может быть, Кассиль хотел создать светлую и легкую книгу для подростков. Но знание того, что ждет героев в дальнейшем будущем, превращает ее едва ли не в начало мрачной антиутопии. На этом фоне меркнет все - и то, что в обществе дружных и юных пионеров человека чморят за веснушки, и то, что в предзакатный час на маленьком островке два человека говорят о роли СССР в их жизни. Все эти шероховатости сюжета не имеют значения. Мне до слез жалко Симу, потому что я знаю - такие, как она в лагерях долго не живут. Хорошие люди в плохих местах вообще выживают крайне редко, знаете ли. Мне до слез жалко всех, кто верил во благо революции, которая стала в буквальном смысле причиной социального дисбактериоза, от которого наша страна до сих пор не может оправиться.
Мне хочется подбежать к каждому герою этой книги, схватить его за плечи и трясти, трясти с криками "Вас обманули, мещане победят, СССР развалится, не будет никакого социализма, ваши внуки продадутся за доллары, а те, кто не продастся - умрут".

Они не услышат.
Может, оно и к лучшему.
Может, и хорошо, что умер честный и прямой режиссер Расщепей - умер, занимаясь любимым делом, а не где-нибудь в теплушке, вычесывая вшей и не понимая, что происходит. Может, и лучше, что его жена умерла еще в своей квартире, не боясь стука в дверь и черной машины около своего подъезда. По крайней мере, они не увидят, во что превратилась страна, в которую они верили и ради которой жили.

А ушли они — в перестук мечей,
Словно к мысу Горн — корабли...

Во многих своих повестях Кассиль употребляет очень правильный и действенный литературный приём: он берёт героя внешне обычного, даже неброского и помещает его в необычные обстоятельства. Во-первых, это даёт возможность создать крайне интересную для читателя среду. В данном случае перед нами процесс киносъёмок, показанный изнутри. Понятно, что далеко не каждый имеет в своей жизни возможность с таким соприкоснуться. Во-вторых, неброский герой в экстремальной ситуации вынужден раскрываться, причём постепенно. Читатель, который может сначала и не воспринимал его всерьёз, свыкается с героем, начинает за него болеть, то есть следит за всем происходящим с двойным вниманием. так и здесь - ничем непримечательная школьница Сима постепенно оказывается ярким интересным человеком. Она растёт на наших глазах, проявляя лучшие, до поры скрытые качества - решительность, целеустремлённость, умение брать на себя ответственность.
Во второй части темп ненадолго сбивается: появляются юные пионеры со своими пионерскими "что такое хорошо и что такое плохо", и сразу становится скучно. К счастью, ненадолго. Картины военной Москвы с фактурой, с подробностями и интересны, и хороши.
Конечно, трактовки временами наивны и прямолинейны, но ведь и повествование ведётся от лица девочки-подростка.
В общем и целом - хорошая качественная литература. Почти не устаревшая.

Когда я спрашиваю своих друзей и родственников о том, какая книга является для них самой любимой, то в 90% случаев ответом будет детская книга. Возможно, дело в том, что именно в детстве книги производят наибольшее впечатление. Любимой книгой моей мамы стало «Великое противостояние» Льва Кассиля. Зачитанный до дыр томик из собрания сочинений до сих пор стоит на моей полке. Когда-то и я читала и перечитывала этот роман, заучивая наизусть целые страницы.

Чем же так подкупила эта книга? Действие первой части происходит в 30х годах, второй — во время Великой отечественной войны. Казалось бы, другая страна, но люди-то те же самые. Девочка Сима из тридцатых пишет свой дневник и очень переживает, что жизнь у неё самая обыкновенная, что ничего с ней не случается, ни приключений, ни увлечений, ни других интересных случаев. Но вот однажды на улице её встречает странный человек и предлагает сняться в кино в роли юной партизанки Усти. Первая часть о кино, о том, как самая обыкновенная девчонка может найти свою роль и о том, как жить после славы, смирившись с тем, что эта роль первая и последняя в жизни.

Вторая часть о войне не отображённой на экране, о войне реальной. Сима выросла, стала пионервожатой и двадцать второго июня отправилась в поход на остров со своими пионерами. А после... после началась война.

Думаю, что мне понравилось именно отсутствие идеологии и попыток научить меня чему-то. Здесь есть пионеры, но нет лживой мишуры того времени и патетических воззваний. Люди в романе живые и очень настоящие. В школьниках той поры угадываются современные люди. Неважно, что прошло уже почти сто лет, но люди остались теми же. С ними хочется плакать и смеяться, переживать трагические страницы нашей истории и жить.

И мне действительно удивительно, что книга писалась в 30-40 гг. она какая-то другая, несоветская, а самая обыкновенная про самых обыкновенных людей без лозунгов, воззваний и громких слов.

Произведения Льва Кассиля очень много экранизировались и сам автор не раз принимал участие в постановке фильмов. Лев Кассиль увидел, что многие мальчишки и девчонки, которые прикоснулись к яркому и ослепительному миру киноискусства испытывали трудности после съемок. Их жизнь им теперь казалась скучной и блеклой, в которой ничего яркого и выдающегося уже не происходит. И тогда Лев Кассиль захотел написать такое произведение, которое бы заставило детей посмотреть на мир искусства по-другому. Он хотел показать, что искусство это не блеск и слава, а великий и тяжелый ежедневный труд, который забирает многое у великих актеров, режиссеров, художников. Скажем так, автор приоткрыл для ребят завесу тайны яркого и ослепительного мира искусства.

Это были тяжелые предвоенные годы – фашисты захватывали одну страну за другой. И русский народ не могли не волноваться, не испытывать тяжесть и тревогу. Неслучайно главная героиня Серафима Крупицина снимается в фильме в котором, действия происходят в 1812 году, когда точно также народ отважно сражался с французской армией. Посмотрите, как здорово Лев Кассиль показал судьбу героини Серафимы Крупициной (которая играла в крепостную девочку) – она всю жизнь была обычной крепостной девочкой, но вот волей судьбы совершает подвиг в этой войне, но война заканчивается и она снова крепостная девочка, которая вернулась к помещику и до конца дней живет этой непростой, но настоящей для нее жизнью. Лев Кассиль сам составил сценарий фильма, но за основу взял реальные события, которые произошли в 1812 году.

Не оставил в стороне автор и свое давнее увлечение астрономией. Его герои, как и сам автор очень активно были увлечены астрономией.
Режиссер Расщепей – это собирательный образ, в который вошли выдающиеся деятели киноискусства, такие как Сергей Эйзенштейн, Б. Щукин, а также писателя А.П. Гарри, и адьютанта героя гражданской войны Г.И.Котовского. Эти личности помогли автору создать яркий образ режиссера и актера Расщепея.

Лев Кассиль закончил первую часть этого произведения в 1940 году. Она печаталась в журнале «Пионер» и выходило отдельным изданием. Мальчишки и девчонки очень полюбили героиню этой повести и были уверены, что это повесть о реально существующей девочке. И когда началась Великая Отечественная война, то многие дети стали писать автору письма и просили рассказать какая судьба была у Серафимы Крупициной в годы войны. Так автор задумался о создании продолжения этого произведения.

Но в военные годы автор хоть и задумывался о создании продолжения, но он много времени уделял фронтовой печати и написанию повести «Дорогие мои мальчишки», поэтому продолжение вышло уже в послевоенные годы. Целиком же повесть вышла в 1947 году и вторая часть рассказывает нам о судьбе героев в годы войны.

Книга и сейчас, спустя десятки лет после войны, с большим удовольствием читается. Лично я ее прочитала на одном дыхании. Оторваться было просто невозможно. И однозначно я буду рекомендовать ее к прочтению, если вы еще ее не читали.

Я помню те времена, мне 10-12 лет, когда летом в гостях у бабушки с дедом я мучилась бессонницей или же просто просыпалась рано утром едва светало (это была жажда деятельности на самом деле, а не как сейчас нервное), и читала Рыбакова и Гайдара, и их ребята казались такими своими, родными, будто я лично с ними знакома. Я до сих помню, какая предрассветная тишина стоит в доме, я включаю свет настенной лампы и читаю, пока не проголодаюсь, а потом иду на веранду, где солнце уже вовсю сияет, и пью чай, это были только мои часы, самые лучшие часы, проведенные с любимыми друзьями, я очень к ним привязываюсь. И следующим летом я снова перечитываю «Кортик» и «Бронзовую птицу» и «Графские развалины».
Но в моем детстве не было Льва Кассиля и Симы Крупицыной соответственно тоже не было. Я сожалею о том, что такие замечательные книги прошли мимо меня в то чудесное время, которое больше никогда не повторится. И теперь, когда мне попадаются книги о советских детях, я словно сама сажусь в машину времени и возвращаюсь к тем временам, когда робко читала книги на рассвете. Те, книги детства, они до сих пор кажутся самыми интересными, самыми добрыми, самыми светлыми и самыми любимыми. В детстве ты действительно разделяешь все приключения и переживания героев как свои собственные, ты будто актер в театре, ты вживаешься в роль, ты мечтаешь быть таким же, как они или жаждешь встретить людей похожих на них. Когда я была ребенком, я не видела недостатков в героях, они не казались мне излишне идеальными, напротив, я считала, что именно таким надо стараться быть, я не видела политики на страницах, я не видела советской пропаганды, я просто их любила. И, кажется, сейчас во мне остается что-то от той девочки, я стараюсь не замечать того, что так многим сейчас мешает в книгах советского периода, именно совковости, я принимаю это как есть, как что-то бывшее когда-то, как часть истории, ведь тогда и тридцать, и сорок лет, и пятьдесят лет назад это никому не мешало, ведь так?
Конечно, сейчас, не смотря на сохранение некоторых убеждений с детства, всё равно с возрастом, с накопленным опытом многое воспринимаешь по-другому. Видишь все незначительные несостыковки сюжета или нелогичное поведение героев, но пытаешься списать на младые годы персонажа, ветер в голове, юношеский максимализм, веру в государство, в людей. И все-таки благодаря "Великому противостоянию" легко можно представить даже человеку, не жившему и не выросшему в СССР, что, да, так могло быть, да, люди были чуть-чуть дружнее, немного честнее и благороднее, сплоченнее, ближе друг к другу.
Текст очень хорош, он не приедается, читается легко, без скрипов, чувствуется любовь и уважение Льва Кассиля к подрастающему поколению, какую надежду он вкладывает в них. Могу отметить, что первая книга про Симу-Устю читалась абсолютно на одном дыхании, невозможно было оторваться, она была как семечки, которые пока не дощелкаешь ни за что не остановишься, каюсь, читала даже на работе, не могла спать, пока не узнаю. что же там было дальше (вроде как впадала в детство). Особенно полюбился второстепенный герой – Александр Дмитриевич Расщепей, он шикарен. А сцены съемок бородинских сражений стоят прямо перед глазами. Хорошо описан и самый трудный подростковый период, когда кажется, что ты что-то упустил и переживания об ушедшем навеки самом лучшем периоде, когда хочется делать вопреки, когда не задумываешься о последствиях, когда забываешь, что это может кого-то ранить, когда просто не знаешь, что надо остановиться и понять, что же на самом деле правильно. И как хорошо, когда рядом есть наставник, который подскажет тебе, поддержит и поможет, даже, если ты совершаешь откровенно глупые поступки. Понимание придет. Очень трогательно и лаконично описано.
Вторая часть, несмотря на то, что она написана по просьбам читателей, выглядит закономерным продолжением первой, как будто так и планировалось: вот Сима играет роль, а вот судьба ее столкнула с суровой реальностью, где киношные навыки должны пригодиться. Однако на мой вкус «Свет Москвы» уже не настолько очаровательна, наивна и непосредственна как «Моя Устя». Что-то в ней не так, как-то слишком быстро события развиваются и слишком поверхностно, даже герои уже выглядят как-то бледно, их здесь больше, внимание распыляется. Но ведь книга написана для детей, возможно, для них это будет в самый раз, без громоздких рассуждений и философствований.
Мне понравился прием Л. Кассиля, когда во второй части сама Сима уже становится наставником, пока еще не настолько сильным, но уже взявшим верную ноту, как в свое время Симу защищал Расщепей, так теперь Игорь становится Симиным подопечным, тем за кем ей придется и в огонь, и в воду.
Никогда не думала, что скажу об этом, но, как ни странно, мне не хватило истории любви. Есть, разумеется, не очень внятные намеки на чувства Симы и Амеда, Ромы к Симе и вроде бы Симы к Роме, но какое-то оно совсем зачаточное и никак не развивается.

Сейчас я уже в том возрасте, когда задумываюсь о той литературе, которую я хотела бы, чтобы читали мои дети, уверена, что эта книга должна быть у них в списке для обязательного знакомства. Пусть учатся на чужих ошибках.

Прочитано в рамках флэшмоба 2012

Есть такие книги, которые берут за душу, эта - одна из них. Чем? Своей жизненностью, искренними эмоциями, переживаниями, страхом и простым человеческим теплом.
Невозможно описать те чувства, которые вызывает повесть во время и после прочтения. Лично для меня, одно из лучших произведений о войне!

На самом деле, на такие книги нельзя писать рецензии, они выше всех этих слов. Их надо прочувствовать, пережить.
Я просто хочу выразить свою безграничную любовь и уважение.

Читала в детстве, и книга запала в душу. Теперь не могла вспомнить ни автора, ни название, но рыжая девочка которая сыграла партизанку засела в голове. Вот только не могла понять в связи с чем... а припомнить прочитав книгу было не просто без ориентиров.
Сегодня наконец я ее нашла, залпом прочитала, и нашла один неожиданный для себя вывод - верь в себя а не в счастливый случай. Краткое содержание: девочке предлагают сниматься в кино. Девочка подросток, а предложение отнюдь не из-за великого таланта, а из-за того, что она похожа внешне и по характеру на героиню с довольно нераспространенной внешностью. Сима снимается у талантливого режисера и великого человка, вкушает вкус славы и непременно хочет сниматься дальше. Тем более что все вокруг твердят что раз судьба дала шанс - держи. Но режисер, который действительно полюбил девочку резонно замечает, что верить нужно в себя, тогда найдешь то, чем действительно хочешь заниматься, и чему стоит посвятить жизнь. А верить в шанс за который нужно хвататься - ложная стратегия. Все это помогает Симе понять себя, ну а через несколько лет начинается война.
Про войну я еще с детства кусок не помнила, перечитывая опять не смогла задержать в памяти. Чего-нибудь "этакого" там нет. Был только интересный ход, что войну дети с вожатой встречают на острове под Москвой, и оказываются в ситуации когда не могут с острова выбраться.

Ах да, еще непонятно чем трогает за душу сказка, которую рассказал режисер детям. Вот собственно говоря, она во всей красе:

Сказка про самый крайний случай

У одного очень почтенного человека росло пятеро сыновей, – так начал свою сказку Расщепей. – Братья жили в ладу, крепко стояли друг за дружку, во всем советовались с отцом, и отец говорил, что знает их как свои пять пальцев. Он даже и звал их так: старшего – Большим, второго – Указательным, среднего – Средним, предпоследнего – Безымянным, а самого младшего – Мизинчиком. И вот однажды отец позвал всех пятерых и сказал им:
– Сыны мои, я чувствую, что скоро смерть явится за мной. Пора вам самим браться за дело и добывать себе счастье. Живите смело, дети мои, работайте честно и не трусьте. Храбро беритесь за большие дела, а коли придет черный день, крайний случай, то вот оставляю я вам на тот крайний случай эти золотые кольца. Их тут как раз пять. Это волшебные перстни, в них чудесная сила: стоит только снять такой перстень с пальца, сказать свое желание и дунуть в кольцо – и загаданное мигом исполнится. Только запомните, сынки: каждый перстень может действовать лишь один раз. Как он сослужит свое, так на палец уже обратно не наденется и сила его пропадет. Запомните это и берегите каждый свой перстень на самый крайний случай.
И отец надел перстни: старшему сыну на большой палец, второму – на указательный, среднему – на средний, предпоследнему – на безымянный, а самому младшему – на мизинчик. Вскоре после этого отец умер, и пошли искать счастья по свету пять братьев: Большой, Указательный, Средний, Безымянный и Мизинчик.
Большой Брат решил твердо выполнить завещание отца, не истратить волшебную силу перстня на пустяки. А жизнь ему выпала на долю трудная. Приходилось работать с утра до ночи. Семья у него была большая, жена костлявая и сердитая, дети золотушные, ленивые и дерзкие. Жили они в крайней нужде. Но Большому Брату все казалось, что это еще не самая крайность. Он берег перстень на самый-самый крайний случай. Жена знала, что у мужа есть заветное кольцо, которое может принести им всем счастье. Сколько раз упрашивала она мужа пустить перстень в ход! Но как ни молила, как ни кляла она упрямого муженька, тот все твердил:
– Погоди, жена, не торопись, может, то еще не крайний случай, может, нам еще хуже придется. Что тогда станем делать без кольца? Давай потерпим.
Однажды поехал Большой Брат за рыбой на озеро. Поднялась буря. Огромные волны подхватили лодку и опрокинули ее. Стал Большой Брат тонуть. Лодку угнало, а Большой Брат барахтается и вот-вот захлебнется. Вспомнил он тут про кольцо. «Вот бы, – думает, – сейчас лодку новую, да поближе, загадать. Да жаль на какую-то лодчонку такое наследство тратить. Может, это еще не крайний случай. Побарахтаюсь да выплыву…» Но тут огромная волна накрыла его с головой. Так и утонул Большой Брат вместе с заветным перстнем, ни другим, ни себе не добыв счастья.
Брат Мизинчик решил поступить совсем по-иному. Он был беспечным человеком, любил вино и веселье. Когда умер отец, Мизинчик почувствовал желание выпить.
– Чего я буду ожидать какого-то там крайнего случая, да и придет ли он еще! – закричал Мизинчик. – Я и сейчас уже чувствую крайнюю жажду. Разве этого не достаточно?
И он созвал гостей, рассадил их вокруг пустых столов, снял с мизинца заветный перстень и громко произнес:
– Хочу, чтобы все мы тут были сыты до отвала, пьяны до упаду.
С этими словами он дунул в кольцо – и тотчас же длинные столы покрылись скатертями, и тысячи блюд со всевозможными кушаньями появились на них, окруженные частоколом из бутылок. Три дня и три ночи пировал Брат Мизинчик со своими гостями. Некоторые так напились, что у них после три года душа вина не принимала. Другие так пресытились, что потом три года донимала их отрыжка. Брат Мизинчик решил, что он добился счастья, и, довольный, уснул под столом.
Но когда он проснулся на четвертый день, когда продрал он глаза, голова у него болела с похмелья, а гости уже ушли, все съев до крошки, все выпив до дна.
«Ладно, – сказал себе Мизинчик. – Пойду я к тем, кого угощал. Уж наверно они поднесут мне чарочку и закусить дадут».
Но застольная дружба не очень-то крепка, винный пар – дело не вечное. Чокались – чмокались, проспались – расстались. Многие из вчерашних гостей сегодня и смотреть на Брата Мизинчика не могли – так они насытились. У них от одного его вида к горлу подкатывало. А жены их кричали Мизинчику:
– Иди подобру-поздорову, нечего мужей наших спаивать!
Обидно стало Брату Мизинчику. Пошел он куда глаза глядят, не зная дела и не находя пристанища. Пожалел тогда, что по-пустому, для неблагодарных людей, растратил он силу волшебного перстня, да поздно уж было. Так и умер Брат Мизинчик в нищете, всеми оставленный, и ничего, кроме одного хорошего воспоминания, не было у него в жизни. А это хоть и нельзя назвать счастьем, но за утешение счесть можно.
Средний Брат был человек положительный и расчетливый. Он во всем придерживался золотой середины.
«Только дурак может потратить волшебную силу такого наследства на первую прихоть, – сказал он себе, – но нет смысла и расчета ждать всю жизнь, когда выйдет случай пустить кольцо в дело. И потом – стоит ли в один раз истратить волшебство целиком, не получив даже сдачи? Тут надо быть деловым человеком. Нет, я сделаю так, что перстень будет мне служить понемножку всю жизнь. Я пущу его в оборот. Надо только найти человека с большой бедой».
И пошел Средний Брат искать человека с большой бедой. Искать ему долго не пришлось. Бед и несчастий на свете предостаточно. И скоро он увидел в окне уютного домика чисто одетого человека с таким печальным лицом, что сразу догадался: тут, верно, имеется большое горе. От соседей Средний Брат узнал, что хозяин дома, которого он видел в окне, – уважаемый гражданин, усердный работник, муж прекрасной женщины, но очень несчастлив как отец.
Долго они с женой поджидали детей, наконец родились близнецы – мальчик и девочка. У детей были чудные личики, но росли они горбатыми. И с тех пор вместе с детьми росло в чистом домике великое родительское горе.
«Вот это мне и надобно», – сказал себе Средний Брат и постучал в дверь домика.
Ему открыла хозяйка, и у нее были такие грустные глаза, что даже сердце Среднего Брата, всегда бившееся ровно и мерно, сделало два лишних удара. Но Средний Брат взял себя в руки, и уже в следующую минуту сердце его отвесило на два удара меньше обычного, чтобы восстановить равновесие.
– Улыбнитесь, хозяюшка, – сказал Средний Брат, – и зовите сюда хозяина. Я принес счастье в ваш дом. Я выправлю вам ваших ребят. Давайте их сюда. У меня есть верное средство. Только, разумеется, я не собираюсь выпрямлять ваших детей бесплатно. Вы должны кое-что пообещать мне.
– О, если вы действительно можете, – воскликнули муж и жена, – мы ничего не пожалеем! Сколько вы потребуете?
– Нет, денег я сейчас не возьму, – отвечал Средний Брат. – Что деньги! В наше время деньги – вещь неверная. Их могут украсть, а золото, когда оно долго лежит в монетах, дешевеет и иногда превращается в медяшку. Мне нужно что-то более постоянное. Вот если вам дороги ваши дети, подпишите этот договор.
Он развернул длинную, как полотенце, бумагу. В ней были записаны условия: домик, сад, поле, все имущество отходило к Среднему Брату. Хозяева должны были вместе с детьми работать всю жизнь на Среднего Брата, кормить его и во всем ему подчиняться. Заплакали хозяин с хозяйкой, но что поделаешь! Отцу и матери дети дороже всего на свете. И хозяин подписал договор.
Привели детей, маленького горбуна и крохотную горбунью, с чудными, светлыми личиками. Брат снял со среднего пальца перстень, дунул в него – и статный красавец и гибкая, стройная девушка появились перед счастливыми родителями.
Хозяева отдали дом Среднему Брату, а сами стали жить в каморке. Они работали весь свой век на него, не смея роптать, и умерли от непосильного труда. И дети их тоже работали на своего избавителя. А он жил бездельником. Ему казалось, что он перехитрил и отца и всех братьев: заставил перстень кормить его всю жизнь. И он был уверен, что сделал себя и других счастливыми.
Однажды он услышал, как проклинали его соседи и как плакали исцеленные им сироты, и он заметил, что от работы и горя у них опять сгорбились спины. И понял тогда Средний Брат, что никого он не облагодетельствовал, что сам же он отнял счастье, которое мог бы оставить людям. Отец завещал браться за большие, добрые дела, и он бы мог сотворить что-нибудь великое, а он, думая растянуть волшебство, разменял его на мелкую монету, на поденные утехи. Ему стало стыдно за свою жизнь, за все, что он не сделал и упустил… И когда хоронили его, все молчали над могилой, потому что плохо о мертвых говорить не принято, а хорошего о покойнике сказать было нечего.
Безымянный Брат был самым робким из пятерых. Слова отца его перепугали.
– Скажите пожалуйста, – бормотал он, – черный день… крайний случай… Вот еще напасти, право! Неужели со мной когда-нибудь это случится? Это просто ужасно! Жди теперь всю жизнь этого. Нет, я хочу жить в покое и без страха. Пусть со мной никогда ничего не случается, я собираюсь жить тихо и без всяких крайностей.
И, произнеся это, он снял с безымянного пальца кольцо и дунул в него. Сразу упал ветер; тучи, собиравшиеся в небе над ним, разошлись. Одна молния, уже выскочившая стрелкой из тучи, поспешила вобраться назад, и даже комар, собравшийся сесть на нос Безымянного Брата, улетел прочь.
Так и стал жить Безымянный Брат в полном безветрии, при тихой, ясной погоде. С ним никогда ничего не случалось. Его даже мухи не кусали. Насморка и то ни разу не было. И сам он никому никаких неприятностей не доставил. И жизнь его была так легка, что сам он не заметил, что уже прожил ее: ему даже вспомнить было нечего. Жизнь была гладка, как морской камешек, не за что было и памяти зацепиться. И так ему стало скучно в старости, так захотел он, чтобы хоть что-нибудь с ним стряслось… Ну хотя бы кошка его оцарапала или ушибся бы он больно, в крайнем случае, – было бы хоть о чем вспомнить и порадоваться, когда все заживет. Но с ним так ничего и не случилось.
Тогда с тоски он решил повеситься. Но это было бы уже происшествие, а перстень действовал, как было загадано, и веревка тотчас оборвалась. Тут Безымянный Брат решил утопиться, но едва вошел он в реку, как вода отхлынула от него. Так и пришлось ему медленно умирать от скуки. И никто не заметил смерти Безымянного, потому что никто не замечал, что он жил на свете.
Только один Брат Указательный не задумывался долго над тем, как ему поступить с завещанным перстнем.
– Пальца он не жмет, носить его не тяжело, работать мне он не мешает, разве только вот сморкаться несподручно, – сказал он, надев кольцо на указательный палец. – Ну, да долго голову ломать над ним мне некогда. А в крайнем случае, может быть, и пригодится.
И он пошел, насвистывая, искать по свету свое счастье. Он долго странствовал по городам, морям и селам, было ему и сытно и голодно, и весело и грустно, и жарко и зябко, палило его солнце и вьюга била. Но он никогда не унывал и редко вспоминал о перстне, разве только когда нос утирал, потому что человек он был простой и обходился без платков.
Однажды напал на него в лесу злой человек, увидел золотое кольцо и позарился на него. Но Брат Указательный был человек сильный и так ударил разбойника кулаком с тяжелым перстнем, что разом и вышиб дух вон.
– Вот и пригодилось уже колечко, – сказал Указательный.
В другой раз увидел Брат Указательный ребенка, который громко плакал на руках у матери. Подставив золотой свой перстень под солнечный луч, Брат Указательный пустил таких веселых зайчиков, что дитя засмеялось, потянулось ловить золотых живчиков и вскоре успокоилось.
– Вот и опять к делу пришлось, – молвил Указательный.
Вскоре Указательный Брат встретил девушку, прекраснее которой он никогда не видел. Она была так добра и ласкова, так хороша собой, что женщины, которые собирались стать матерями, приходили к ней и подолгу смотрели на ее лицо, чтобы дети у них рождались такими же красивыми. Брат Указательный всем сердцем полюбил эту девушку, и она ответила сильному и веселому человеку такой же славной любовью. Они решили стать мужем и женой и, по старому обычаю, захотели обручиться кольцами. Девушка сняла со своей руки простенькое медное колечко с вправленным в него осколком горного хрусталя, а Брат Указательный, ни секунды не размышляя, стащил с указательного пальца заветный перстень и надел на руку невесте.
– Вот наконец и нашел я ему подходящее место! – воскликнул он.
Но девушка, увидев на своей руке дорогой перстень из чистого золота, смутилась:
– Нет, нет, это слишком дорого для меня. И оно мне велико…
А когда узнала, какая волшебная сила таится в кольце, то совсем не хотела брать его:
– Нет, я не могу его взять себе, оно же тебе пригодится в крайнем случае.
– Вот как! Разве я обязан ждать крайнего горя? – воскликнул Брат Указательный. – И что мне бояться черного дня? Если ты меня всегда будешь любить, самый черный день мне покажется праздником, а если разлюбишь, и загадывать будет нечего и жить станет ни к чему…
– Хорошо, – сказала тогда девушка, – но мне теперь тоже больше ничего в жизни не надо, и я никогда не сниму кольца с руки, никогда ни за что не расстанусь с ним.
И она надела перстень, который вдруг стал сжиматься на ее пальце, пока не оказался впору ей. И они стали жить да поживать вместе. Жили они дружно. Всяко бывало у них. Было им и сытно и голодно, и жарко и холодно, и весело и грустно, и солнце их палило и вьюга их била – всяко бывало. И оба берегли свои кольца: он – простое медное колечко с осколком горного хрусталя, она – заветный золотой перстень. И оба были счастливы. Так постарели они, и уже не такими ловкими стали умелые руки Брата Указательного, и часто вываливалась из них работа.
Однажды над городом разразилась буря с грозой и ливнем. Река почернела, вспухла и двинулась на городок. Холодные черные волны разрушили домик, в котором жили Брат Указательный и его жена. Их не было в тот час дома, и все, что было скоплено за жизнь, все унесла злая река. И когда узнал об этом Брат-Указательный, он первый раз поглядел жене на руку.
– Нет, ни за что! – вскричала жена. – Мы вместе, что нам еще надо?..
А тем временем ураган стал еще сильнее, ветер и ливень обрушились на город, неся смерть и разорение людям. Брат Указательный бросился спасать женщин и детей из разрушенных домов. Много часов он помогал людям, спасал детей, но ураган делался все сильнее, все грознее, и тогда Брат Указательный решился напомнить снова жене о перстне. Но внезапно буря улеглась. Река вобралась в берега, стало тихо, и Брат Указательный услышал негромкий плач за собой. Он обернулся и увидел, что жена стоит перед ним на коленях и прячет руку за спиной. Он взял ее за плечи и поднял и тут заметил, что кольца не было на ее руке.
– Прости меня, – сказала жена, опустив голову, – я нарушила обет, я сняла кольцо и остановила им бурю. Разве можно быть счастливыми, когда кругом такое горе? А мы с тобой проживем как-нибудь.
Кто-то слышал эти слова, и скоро все узнали, кто, отказавшись от своего счастья, спас город. Благодарные горожане построили им новый дом, и они жили долго и счастливо, не зная нужды и сожалений, окруженные славой, и в старости им было что вспомнить…

Сколько бы раз не приезжала, Москва встречает тяжелым, вечно вечерним небом и дождем. Но мне все равно хочется плакать от радости, гуляя часами (пусть и под зонтом) по её улицам и вдыхая металлический запах красивейшего метро. Неоправданно дорогой, суровый и вечно бегущий город скрывает дверь в ту волшебную страну, которой никогда не было и о которой даже и не пишут давно. В наши дни волшебные детские книги - и те «приближены к жизни», утопии пугают фальшивыми улыбками, одни Советы на страницах книг все так же …широки. Жесты ведь у нас ограничены: кто сядет в машину к незнакомцу, или отпустит детей в Подмосковье с вожатой-подростком, или пойдет учиться на астронома..? (Невероятно, всего через несколько лет будет написана «Лолита», навсегда отравившая умы, жаль, что я не могу на время выключить это знание, пока знаменитый кинодеятель вдвоем с девочкой-подростком плавают на катере по реке). В книге не существует не репрессий, ни страха, ни границ, только преграды. И если до 1941 года вся будущая жизнь Серафимы таила возможности таких преград, то с началом войны они стали очевидны, словно центробежная сила привела героев и героинь всех этих сказочных книг к одной черте. Еще до прочтения второй части «Свет Москвы» нетрудно догадаться: так вот каков будет «тот самый момент» Симы, вот какова «четвертая высота» Гули Королевой из одноименной книги. Жуткая мысль: воля жаждущих испытания персонажей требовала войны, а та, в свою очередь, порождала новых героев и новые книги.

В «Великом противостоянии» можно, не особенно стараясь, найти немало тонких мест. За ними проглядывают неприятные знаки Советов: товарищеские суды, лозунги («у нас правда всегда побеждает!»), эмоционально тупые люди (муж сестры по прозвищу Камертон, что вдвойне забавно), контроль культуры властью. А Серафима порой раздражающе наивна, причем дело не в мировоззрении. Где-то должен быть припрятан второй дневник, где она подробнее пишет о решении отказаться от кинокарьеры, о чувствах к Ромке и Амеду и многом другом. Но книга живая, это не вымученный плакат. (Замечу: в тексте есть талантливый режиссер Расщепей и посредственный режиссер, снимающий бессмысленные агитки.) В первой, довоенной части автор берется за необычную тему: школьницу приглашают сняться к кино, и не о Революции или жизни села, а о войне 1812 года, это просто по-человечески интересно, труба-барабан! Из страны Советов мы падаем в еще более сказочный мир. Как Серафима нашла в себе мужество отказаться от него? Я могу узнать себя много лет назад в "пионерских" обещаниях, но мне сегодняшней этого бы показалось мало, с взрослым миром книгу роднит именно Москва. Широкая, бесконечная, с вокзалов которой поезда идут во все стороны.

Все события привязаны к местам: пионеры к островку на реке, Амед к Туркмении, а самое главное - на всю жизнь оставившее след наставничество Расщепея - к московской квартире. Любовь к столице - продолжение любви к семье и друзьям, и наоборот. Возможно, это не столько чувство юной девушки, сколько мысли писателя, в 18 лет переехавшего туда и писать-то начавшего с очерков о Москве.

«Великое противостояние» в заголовке - не только о сражениях прошлого и будущего, это повторяющееся с промежутком в 15-17 лет сближение Марса с Землей. Восхитительная деталь! Марс - Красная планета, названная в честь бога войны, и войны - неизбежная угроза, повторяющийся мотив человечества. И в то же время противостояние - возможность узнать больше о планете, Вселенной, и, в конечном счете - о нас самих. Пройдут годы, снова случится противостояние, новые испытания, но это значит - жизнь продолжается.

Лучший эпитет книге дан в описании концерта классической музыки перед самым наступлением врага на Москву - «доверчивая». Доверяют вожатой дети, Сима - режиссеру, москвичи - военным, и так же просит доверия «Великое противостояние».