Не измени себе

Уйти из спорта не побежденным — по-моему, просто красивые слова. Уйти в зените славы противоестественно. Это все равно, что похоронить себя заживо.

Везение - сестра прогресса.

Корень нашей бесхозяйственности в том, что мы слишком беспечны к человеческим талантам. К ним мы порой относимся как к сорной траве, которая растет подле дороги. Вот главный убыток для государства.

Мы знаем, догадываемся о многом ужасном, которое случается или еще только случится в мире: мы даже можем во всех подробностях представить себе его, но, когда со страшным явлением сталкиваемся сами, оно подавляет нас жестокой необратимостью.

Секунды, часы, минуты — это наша условность. Существует лишь один сообщающийся сосуд жизни, в котором все переливается. Прошлое в настоящее, настоящее в будущее — и так без конца.

Всякий раз, подходя к берегу, я уже на ходу раздевался и нетерпеливо залезал в море, точно в постель под теплое темно-синее одеяло.

Каждый миг всюду возникают неисчислимые страдания, а мы безропотно их принимаем? Неужели мы действительно рождены для этого?

Мучающие нас чувства — страх, уязвленность, недовольство, обиды — в значительной степени зависят не от внешнего мира, а от нас самих. Хозяин им человек. А значит, и я.

Если бы я заботился о том, как выгляжу в глазах окружающих, наверняка бы ничего не добился.

...мое изобретение не миновало три классические стадии:

Сначала — «Какая чушь!»

Затем — «В этом что-то есть».

Наконец — «Кто же этого не знал раньше!..»

Самое опасное из всех человеческих заблуждений - это ощущение своей исключительности. Прежде всего, оно деморализует тебя как личность.

Между людьми есть только один счёт - добро. Я сделал его тебе, ты - другому, он - третьему. Пусть это добро пойдёт по кругу и, может, когда-нибудь возвратится ко мне.

А потом, что за аргумент: от этого не умирают! Она уже давно умерла от своего несчастья. Внутренне.

Честолюбие... Я выжил только за счет него.

Я не ставил перед собой задачи сделать из сына спортсмена во что бы то ни стало. Кем он потом будет, его дело. Единственное, то мне хотелось воспитать в нем, — это целеустремленность. Из молодых ребят больше всего мне не нравились остроумные, эрудированные созерцатели: все-то они знают, но абсолютно ничего не хотят. Именно от этого «порока» мне хотелось уберечь своего сына.

Не выдержав радостных возгласов объятий, я вырвался и убежал в пустую раздевалку. И там вдруг стал рыдать. Всей грудью. Рыдая, я думал, что это и есть, наверное, счастье — когда долгожданный завоеванный успех уже не в счет и тебе по-прежнему всего мало, мало… ничтожно мало.

"Люди чаще нуждаются не в ногах и руках, а в духовной поддержке. Им нужно постоянно напоминать, что единственный выход из того или иного затруднения или несчастья - бороться с ними."

"Когда я вижу таких упорных, целеустремленных людей, во мне возрастает психоэнергетический потенциал. Значит, я, говорю я себе, могу сделать еще больше! Казалось бы, наступил предел человеческих возможностей, а он его преодолел. Значит, и передо мной не должно существовать неразрешимых трудностей. И так все люди. Каждый проецирует ваши рекорды на свои собственные возможности, раздвигает их рамки."

"От тоски и обиды хотелось выть. Я никому не был нужен. Это оказалось страшнее раны или болезни."