Восемь племен

Жила-была 18-летняя Илинеут, взятая пожилым богатым мужчиной второй женой, а фактически лишь для того, "чтобы служить рабыней старой Рультыне" - первой жене. Лишь в последний месяц беременности Илинеут освобождается от перетаскивания тяжёлых оленьих шкур и нагруженных саней во время кочевки и имеет время на отдых, после чего переживает смерть всех людей из их стойбища от тяжёлой болезни, собственную болезнь, рождение сына в полном одиночестве в холодной яранге рядом с заледеневшими телами умерших родственников, делает попытки себя прокормить и согреть, несмотря на паралич ног и... Да много всего в одном коротком рассказе Владимира Тан-Богораза, рассказывающем о быте, болезнях, родах, послеродовом периоде чукотской женщины, верованиях в духов, попытках объяснить вымирание целых стойбищ и т.д. Похоже на сказку про Золушку по-чукотски, только уж написано достаточно правдиво.

Это моя вторая прочитанная книга Владимира Тан-Богораза и первая об оленных чукчах. Все предыдущие прочитанные книги о жизни народов Чукотки касались оседлой жизни приморский чукчей. Как и в рассказе "На реке Росомашьей", с которого началось моё знакомство с автором, в этой книге уделено значительное внимания быту, ежедневному труду, внешнему виду, верованиям народов севера, в данном случае, как чукчей, так и ламутов. Кроме этого, автор останавливается на описании летней природы суровой Чукотки, многообразию и ярким краскам её растительного мира, который автор сравниваем с "альпийской флорой".

Мне было интересно читать о жизни некрасивого, кривоногого Эуннэкая с "вывернутой ногой и исковерканной грудью" от рождения, который, будучи "бесполезным уродом, непригодным к охранению стад, дающих человеку жизнь", вынужден быть на побегушках у своего крепкого, сильного брата и его нанимателя, "дни и ночи проводивших в заботе о стаде", выполнять женскую работу (чинить обувь, готовить пищу), мечтающего об исцелении, посланном высшими силами. Доброго, ценящего красоту - красивые, яркие цветы, в которых он любит валяться, разноцветные камни, которые он собирает и носит за собой, считая некоторые из них своими амулетами, за что слышит насмешки в свой адрес. Но ещё интереснее было читать о том, как по сути всего 2 человека управлялись с трёхтысячным стадом, пытаясь его сохранить в ущерб своему сну и пище, а также описания чукотских традиций, например, свадьбы: "...трижды обвести женщину вокруг столбов своего жилища и подвести для благословения к новому огню, добытому из старого дерева", рассказу, как у 7-летнего мальчика может родиться сын, что "табак - продукт, в котором никогда нельзя отказать просящему" или о том, что у русских существуют сахарные скалы, из которых добывают сахар. Также о "сердитой воде" (водке), которая представлялась "огнём, размешанном в речной воде", жгущей сердце человека или о том, что "лето - случайный промежуток почти непрерывающейся зимы". Здесь же об устройстве мира, по мнению оленных чукч, о чуть иных обычаях и жизни соседнего народа - ламутов, о страшном духе Кэля, уносящем души, о шаманах, о встрече с медведем, к которому можно обратиться за спасением ("пожалей, старик"), наделяя его человеческими качествами.

У книги, на мой взгляд, не совсем ясный конец, мне не до конца понятно, куда пропал Эуннэкай, но именно для этого произведения это незначительная мелочь.

Одно не могу понять, почему автор так упорно называет тундру пустыней, а ярангу шатром, при этом употребляя много сложных слов, которые расшифровываются в комментариях. Но это, опять же, мелочи.

Прочитала рассказ "На реке Росомашьей", включенный в этот сборник. В произведении уделено много внимания быту, развлечениям, спортивным состязаниям чукотского народа, а также гомосексуальности некоторых людей, которая воспринималась абсолютно нормально - "...мужчина, принявший на себя роль женщины и исполнявший её вполне добросовестно, до самых последних подробностей жизни. Такие превращения встречаются иногда среди чукч в связи с особенностями шаманских верований. Мужчина, которому духи велели сделаться женщиной, совершенно отрекается от мужской природы, надевает на себя женское платье, усваивает женское произношение и все женские работы, наконец выходит замуж и исполняет все обязанности жены."
Удивило только, что автор называл тундру пустыней, ярангу - шатром, ярар - бубном. Понятно, что текст рассчитан на людей, далеких от жизни Чукотки, но зачем же настольно упрощать? Впрочем, я придираюсь.

Моё знакомство с творчеством Тана-Богораза произошло с этой увлекательной книги. Прочла на одном дыхании, и хочу ещё.

Автор описывает быт, обычаи и нравы различных северных  племён настолько живым языком, что создаётся ощущение присутствия, погружение читателя в рассказываемую историю. Богораз, как художник, бережно и с любовью рисует и говор, и обряды, и традиции.

Очень яркие характеры замечательно передают менталитет племён. Думаю, что этнографическая  достоверность текста  весьма высока. И повествование ведётся настолько простым и понятным языком, что не сразу осознаёшь, насколько грандиозный объём этнографических данных получаешь. Нет научной дидактики, есть только живое описание, как интересный рассказ из жизни.
И хорошо  прослеживается схожесть наших северных кочевых народов и североамериканских индейцев (хотя сам Богораз их не сравнивал).

Данная книга сподвигла меня ознакомиться с биографией Владимира Богораза более тщательно, и на просторах интернета я наткнулась на совершенно замечательные "Заповеди этнографа". Вот одна из них: "Не навязывай насильно исследуемому народу своей культуры: подходи к нему бережно и осторожно, с любовью и вниманием, на какой бы ступени культуры он ни стоял, и он сам будет стремиться подняться до уровня высших культур."  Тан-Богораз относится к северным народностям с уважением, не смотрит свысока,  и это особенно ценно.