Луис Мариано, или Глоток свободы

И где кончается хорошее воспитание и начинается трусость?

Она не способна спать с мужчиной без любви - я не могу спать с мужчиной без презерватива.

Мой брат никогда не выходит из себя, никогда и ни о ком слова дурного не скажет и не осудит ближнего своего. Мой брат — существо с другой планеты. Может быть, с Венеры…

Ибо время неизбежно разводит любящих, и ничто не вечно под луной.

Жизнь, что ни говори всегда ведь немножко блеф, разве не так?

Я выпила кофе без сахара и без удовольствия.

Главное – быть веселой и нести свой крест, скрывая усталость. А когда это становится не под силу, можно спасаться уединением, рисованием, прогулками, наконец, – все более и более долгими

Дети не должны расти в доме, где люди не любят друг друга.

А может, я пропустила нужный поворот? Может, где-то ошиблась, пошла не в ту сторону? И ждет ли меня еще кто-нибудь где-нибудь?

Туалетное чтиво. Наша постыдная слабость к гламуру...

Меня всегда коробит, когда я вижу эти дезинфицирующие салфеточки.
Ну нельзя смотреть на другого человека как на мешок микробов. Пожимать ему руку, приглядываясь: а чистые ли у него ногти?

Да пусть они все сдохнут!
Впрочем, они и так сдохнут.

Она утверждает, что мир принадлежит тем, кто рано встает, – я умоляю ее говорить потише и дать мне выспаться.

Просто грязь не надо трогать, она и не будет воду мутить.

- А ради малышей ты... ты не могла бы чуточку потерпеть? - робко прошептала я наконец, протягивая ей вторую пачку бумажных платков. Мой вопрос поразил Лолу в самое сердце, у нее даже слезы высохли. Значит, я так ничего и не поняла? Да ведь именно ради них она и готова резать по живому! Чтобы избавить их от душевных страданий. Чтобы они никогда не слышали, как их родители воюют друг с другом и плачут среди ночи. Потому что дети не должны расти в доме, где люди не любят друг друга, разве не ясно?!

Что, по правде сказать, чистое вранье. Несколько часов я все же покемарила. А говорю так нарочно- чтобы позлить мою невестку. И мне это удается. Знаете что мне нравится в ней больше всего? То, что мне всегда это удается.

Я часто думаю: хорошо бы взять ее к себе домой на несколько дней, на стажировку, чтобы научить жить по-людски.

— Ладно, — решительно объявила Лола, — я пока подержу письмо у себя в сумке, и первый из вас, кто нападет на его след, сообщит мне координаты.

В сумке...
Все наши поцелуи, все сердца... как же им будет душно и неуютно взаперти, в соседстве с ключами и чековыми книжками.

...она искренне верила, что её окружение - единственное оправдание её жизни на этой земле...