Цитаты из книги Far from the Madding Crowd

-Впрочем ,нам всем свойственно представлять себе людей в каком-то необыкновенном свете.

добродетельность его отличалась такой скромностью, что о ней чаще доводилось слышать и редко кому случалось ее наблюдать.

Между прекрасный ликом святого Иоанна и уродливой физиономией Иуды Искариота на витраже церкви, которую посещал Габриэль, его собственное лицо следовало бы расположить точно посередине.

Он каждый день ждал появления девушки совсем так же, как его пес в часы кормежки дожидался своей похлебки. Пораженный однажды этим унизительным сходством, Оук перестал смотреть на собаку.

Ведь любовь — чрезвычайно жестокий ростовщик (расчет на громадную духовную прибыль — вот на чем зиждется подлинное чувство, когда происходит обмен сердец; точно так же и в других более низменных сделках обе стороны рассчитывают на хороший барыш — денежный либо телесный)

— Ей-богу, у меня руки чешутся прикончить вас!
— И погубить ее.
— Спасти ее.

Тогда я был для вас чем-то — до того, как он стал для вас всем, и вы были почти моей.

— Да я уже жалею, — быстро ответила она.
— О чем же ты жалеешь?
— О том, что мой роман кончился.
— Все романы кончаются со свадьбой.

А вечером возле камина, стоит вам поднять глаза – и я тут возле вас, и стоит мне только поднять глаза – и вы тут со мной.

По правде говоря, последнее время я таки поддавался искушениям. За этот месяц я разок напился вдрызг и в воскресенье не пошел в церковь, да вчера у меня сорвалось с языка скверное слово. А ведь надобно думать о спасении души, о будущей жизни помышлять и не пристало тратить время попусту.

В его характере не было никаких полутеней или слабо проявляющихся наклонностей к дурному или хорошему.

Многим пришлось испытать на себе, что дорога, которой можно уйти от любви, гораздо трудней той, что ведет к ней.

"- Какая-то женщина завлекла его, да и бросила.

— Это так только говорят, а мы очень хорошо знаем, женщина никогда не бросит, это мужчины всегда женщин обманывают. Я думаю, он просто от природы такой замкнутый."

"— Верно, — отозвался сынок, молодой человек лет этак шестидесяти пяти"