На войне как на войне. «Я помню»

Несколько дней я читала книгу Артёма Драбкина. В рамках проекта "Я помню" он выпустил целую серию книг, в которых содержатся интервью с ветеранами Великой Отечественной войны.

Книга воспринимается как многоголосье: среди опрошенных фронтовиков - связисты, минометчики, разведчики, пулеметчики, летчики, зенитчики, саперы, десантники, партизаны, "штрафники". У каждого была "своя" война, но все они сообща ковали Победу.

Вопросы, которые задают героям, примерно одинаковые. В чём-то ответы схожие, в каких-то вещах - диаметрально противоположные. Но все ветераны отмечают силу врага, с которым пришлось столкнуться нашему народу. Особенно в самом начале, в 1941 - 1942 гг. Венгры и румыны были не столь умелыми военными, как немцы. Но зато зверствовали на оккупированных территориях ничуть не меньше.

Об этом мне известно не понаслышке: родная сестра моего деда Тамара Дерунец погибла от рук сотрудников карательного отряда контрразведки при штабе 2-ой венгерской армии.

У героев войны разный уровень образования. Многие ушли на войну после 10-го класса. Но есть и те, для кого семилетнее образование - уже признак большой образованности. Некоторые тексты звучат литературно, по некоторым ясно, что герой "университетов не кончал". Разное мировоззрение, разное отношение к происходящему, к пленным, мщению, евреям, политработникам, партии, особистам и Сталину. Это и даёт целостное понимание: войну все видели по-разному. Но каждый её участник - герой.

Как не согласиться со словами летчика Соловьёва А. И.: "Я согласен с теми, кто говорит, что война выбила из нашего народа самых лучших и честных людей, и от их потери мы так и не оправились..."

Читаешь - горько и страшно: что довелось пережить нашим дедам! Так, Гольбрайх Е. А. вспоминает бои под Сталинградом: "Иногда было так тяжело, что смерть казалась избавлением. И это не пустые слова...Бомбили нас почти круглосуточно. Люди сходили с ума, не выдерживая дикого напряжения."

Комсорг, комиссар батальона, он личным примером поднимал бойцов в атаку: "Поднять бойцов в атаку... Надо вскочить первым, когда единственное и естественное желание - поглубже зарыться, спрятаться в землю, грызть бы её и рыть ногтями, только бы слиться с ней, раствориться, стать незаметным, невидимым". Это ли не подвиг?

Присяга, долг, приказ, дисциплина - для участников войны это не просто слова. Война - это тоже работа. Когда от твоих действий зависит общий исход. "Было одно слово - "надо"!

Гершман М. Л. говорит следующее: "Выжить я не надеялся и всё торопился побольше немцев убить, чтобы за родных отомстить. Да и Родину я любил, это не просто "красное словцо".

Андреева А. Ф. была политработником в партизанских отрядах. Южного соединения, была тяжело ранена в бою. И вспоминает, как трое суток пролежала под большим слоем листьев с гранатой на груди, чтобы взорвать её при обнаружении врагом. Коммунистка, комиссар, молилась Богу и просила сохранить жизнь до победы. С грязными, необработанными ранами, девушка попала в госпиталь. Вши, раны забиты кусками шинели, ветоши - в них завелись черви. И выжила, несмотря ни на что!

Герои - представители разных национальностей. Среди них есть белорусы, евреи, татары, молдаване. "Никто никого не упрекал и не называл по национальности. Такого не было, все как один тогда были".

Садрединов Р. З. прошёл всю войну, закончил её в чине капитана, был командиром зенитного полка. А его родных депортировали из Крыма в Узбекистан. Пришлось после войны ходить на отметку как спецпереселенцу и бороться за возвращение крымских татар на родину.

Окунь Л. И., 1929 г.р., пережил Минское гетто. Семья была казнена за его связь с партизанами: "Кто-то донёс полицаям, что я нахожусь в партизанах. Всю мою семью повесили в Юбилейном сквере. Восемь человек из моей семьи на виселицах..."

Некоторые эпизоды вызывают возмущение: мародеры, дезертиры, предатели, насильники. Видимо, и впрямь: "Кому - война, а кому - мать родна". Однозначно было отношение к "власовцам": "Их старались в плен не брать, но и они, в свою очередь, дрались с ожесточением смертников..."

Живые свидетели хвалят фильмы "Живые и мёртвые", "Военно-полевой роман" и "Освобождение", ругают сериал "Штрафбат", ссылаются на правдивые книги Сергея Смирнова, Виктора Некрасова, Юрия Бондарева и Григория Бакланова, упоминают "Эшелон" Михаила Рощина.

Лихтерман М. Ц - участник Днепровского десанта с болью вспоминает гибель товарищей: "Сотни трассирующих трасс шли вверх. Стало светло как днём. Зенитки ухают. Над нашими головами разыгралась страшная трагедия... Трассеры зажигательных пуль прошивали парашюты, а парашюты все из капрона и перкали, вспыхивали моментально. В небе сразу появились десятки горящих факелов. Так погибали, не успев принять бой на земле, так сгорали в небе наши товарищи...Всё пространство вокруг нас было в белых пятнах парашютов. И трупы, трупы, трупы: убитые, сгоревшие, разбившиеся десантники."

"Война не забывается - это рана в сердце на всю жизнь...", - говорит С. А. Данич. Думаю, это рана для всего нашего народа. И мы должны сохранять память о событиях военных лет и передавать её нашим детям. Читайте книги о Великой Отечественной войне! После этого все наши повседневные проблемы кажутся глупостью. И жить хочется правильнее и честнее.

Особенно понравились воспоминания Окишева Евгения Фёдоровича – подробные, изложенные хорошим литературным языком. Даже подумалось: вероятно, в книге собраны лучшие воспоминания, авторы которых люди образованные, с хорошо поставленной речью.

Но следующие интервью показали, что «гладкость» изложения это, вероятнее всего, не достоинство интервьюируемых, а результат литературной обработки текста Григорием Койфманом. Там, где он брал интервью, они написаны по единому шаблону, с чётко поставленными вопросами и чётко данными ответами. Читать такие интервью бесспорно и удобнее, и интереснее, и легче, но, увы – начисто теряется «личность» рассказчика, непосредственного участника этих событий. Кажется, что все эти интервью рассказаны одним и тем же человеком (по сути – это так и есть: это Григорий Койфман).

Интервью, взятые другими участниками проекта, часто представляют собой стенограмму разговора со всеми охами-вздохами и старческими междометиями, с несколько обедненной речью и короткими предложениями. Увы, такие интервью сильно проигрывают по восприятию литературно обработанным интервью Койфмана, но при этом остаётся ощущение как от общения с реальным человеком. Иногда, правда, не очень приятное, так как некоторые «воспоминания» часто включают в себя много фантазии и распространенные байки, плюс разбавлены малоинтересными личными подробностями.

Книга содержит воспоминания ветеранов ВОВ разных национальностей (но преимущественно евреев, многие из которых на момент интервью жили в Израиле), служивших в разных родах войск. В других сборниках Драбкина эти воспоминания мне не встречались, ну, разве только 1-2 отрывка из них.