– Пожалуй, изобразите её в виде Девы Марии, – сказал брат Лоренцо, нервно поглядывая на Ромео, который опустился перед гробом на колени, с восхищением глядя на мёртвое лицо. – С нашим Божественным Спасителем на руках, раз уж бесплатно.
– Ай-мэ! – воскликнул Ромео, не обращая внимания на предупреждающий жест монаха. – Как Господь мог быть таким жестоким?
– Нельзя! – крикнул брат Лоренцо, но поздно: юноша уже коснулся рукой щеки девушки.
– Такая красавица, – мягко сказал он, – не должна была умереть. Наверное, даже смерти противен её промысел. Смотрите, она ещё не похитила алость её губ…
– Будьте же благоразумны! – не своим голосом воззвал брат Лоренцо, пытаясь опустить крышку. – Вы не знаете, какую болезнь могут передать эти губы!
– Будь она моей, – продолжал Ромео, не давая монаху закрыть гроб и нимало не заботясь о своей безопасности, – я пошел бы за ней в рай и привел её назад. Или навеки остался с ней там.
– Да-да-да, – не выдержал брал Лоренцо, захлопнув крышку и чуть не отдавив Ромео пальцы. – Смерть превращает всех мужчин в идеальных возлюбленных. Куда только девается их пылкость, когда их дамы живы?