In The Afterlight

ЧЕРНЫЙ – это цвет, которого нет.
Черный – это цвет тихой, опустевшей детской спальни. Это самый тяжелый час ночи, когда, задыхаясь от очередного кошмара, ты вздрагиваешь в своей постели. Это форма, натянувшаяся на широких плечах сердитого парня. Черный – это грязь, глаза, лишенные век, что следят за каждым твоим вздохом, это низкая вибрация заграждения – устремленное вверх, оно пронзает небо.
Это дорога. Забытая ночная синева, расколотая затухающими звездами.
Это ствол нового пистолета, нацеленный тебе в сердце.
Цвет волос Толстяка, синяков Лиама, глаз Зу.
Черный – это обещание завтрашнего дня, обескровленное ложью и ненавистью.
Предательство.

—Зу?! — громко позвала я, стараясь перекричать шум дождя в кронах деревьев.
Нет ответа.
—Зу?! — заорала я, делая ещё один шаг вперед. — Сузуми? Зу?
Лес вокруг меня будто испустил глубокий вдох, снова погружаясь в ночной покой. Если там кто-то и был, то не она. Она бы пришла.
Ведь так?
Я почувствовала острый укол разочарования и попятилась назад.
—Ладно, — пробормотала я. — Ладно. Простите, мы уезжаем.
Оглянувшись, я увидела, как Коул опускает пистолет. Лиам шел к брату, протягивая ко мне руку, но тут же опустил её. Он сделал ещё один шаг вперед и остановился, широко открыв глаза.
И когда я снова повернулась к лесу, я уже не видела ничего вокруг, кроме неё.

Зу врезалась в меня с такой силой, что мир, кажется, содрогнулся. Плача и одновременно смеясь, я покачнулась назад, охватывая её руками. Зу уткнулась лицом в мои волосы, вжимаясь в меня, и сразу обмякла от моих прикосновений.

Мое сердце подпрыгнуло к самому горлу, когда из-за угла зала на полной скорости вылетела светловолосая голова - Кейт.
Вайда бросилась к ней, проталкиваясь сквозь толпу детей, которые отделяли их друг от друга, едва не сбив их обеих с ног.

Кейт посмотрела через плечо Вайды туда, гдк стояла я, мы встретились взглядами, и на её лице появилась улыбка облегчения. О боже, о боже, она не знает... Я не могла заставить себя заговорить, не могла пошевелиться. Жар разлился по моей коже, из каждой поры каплями пота сочились вина, стыд, гнев и печать. А потом женщина посмотрела не на меня и не на Вайду, а на пустое место рядом со мной. Она осмотрела весь зал, переводя взгляд с одного ребенка на другого, все крепче прижимая Вайду к себе. Она искала его.
В конце концов, мне и не пришлось говорить. Должно быть, она все поняла в ту же секунду, когда увидела мое лицо.

—Порядок?! — крикнула я им. Вайда, тяжело дыша, показала мне большой палец, словно не рискуя заговорить. —Лиам?!
Трясущимися руками я пыталась открыть переднюю дверь — искореженный металл сопротивлялся. Во мне плескалось столько адреналина, что я готова была сорвать эту дверцу с петель.
—Лиам? Лиам, ты слышишь меня?
Очнувшись, он медленно повернулся ко мне.
—Я же говорил ему, что она неустойчива.
Я чуть не расплакалась от облегчения и, наклонившись, засунула голову в окно и поцеловала его.
—Верно.
—Я говорил ему.
—Да, говорил, помню, что говорил