На перекрестках любви и власти

Иногда вы будете замечать, что пытаетесь построить отношения с человеком, вся жизнь которого строится вокруг одной из шести самозащит, будь то перфекционизм, самоустранение или раздувание собственной значимости. Эти люди настолько погружены в рэнкинг, с помощью которого они пытаются откреститься от своей низкой самооценки, что практически всегда вызывают понижение самооценки у других. Ваша лучшая защита -- понять, что происходит, и остаться в режиме линкинга, так чтобы испытывать скорее симпатию к чужому "зависанию", нежели чувствовать себя отвергнутым и незначительным.

Одна и из проблем: любая из схем, запущенная в действие, разрушает любые связи, которые могли бы возникнуть. Это происходит, потому что в этот момент вы уже не с тем человеком, который на самом деле сейчас с вами, а погружены в мир, где в этот момент происходит травма, и проживаете все то, что у вас ассоциируется с первоначальной травмой. Все началось с травли, но расширилось до страха поражения и отвержения в самых разнообразных условиях. Когда вы входите в комнату, вы снова тот новичок в школе, которого травили и который в результате не верит в себя и мучается больше, чем большинство сверстников. В той драме, которую вы оживляете, "никто не хочет дружит со мной". У вас уже есть сценарий, и другой человек -- всего лишь актер, даже если многие люди в комнате были бы не против пообщаться с вами. Но ваша роль в этой драме -- оставаться безмолвным, неважно, насколько дружелюбен другой человек, а роль другого -- отвергать вас, неважно, что он или она на самом деле чувствуют по отношению к вам.

Когда запускается эмоциональная схема, это может выглядеть, как будто вы сами себя не знаете. Поскольку эти схемы -- результат травмы, они диссоциированы, т.е. не являются частью вашего "повседневного" образа мыслей, до тех пор пока их появление не будет спровоцировано ситуацией. Несмотря на то что они являются глубокой личной составляющей вашего я, они могут застать вас врасплох. "Кто, я? Ревную? Никогда". Потом вы можете испытать острый стыд за свое поведение и теперь уже винить себя в своем "сумашествии".

Так как воспоминания и чувства, заключенные в вашей эмоциональной схеме, очень болезненны, они остаются скрытыми. Невидимые, они могут расти, и, как черная дыра, втягивать в себя все большую и большую часть вашей жизни, пока вы не осознаете этого. Новые ощущения добавляются в этот комплекс, если хотя бы немного напоминают первую травму, и любое из этих ощущений может вызвать защитную реакцию. Эти реакции вполне уместны, если вам на самом деле грозит опасность, но обычно это не тот случай. А так как большинство травм завязано на ощущение беспомощности, поражение или ситуацию насилия со стороны того, кто обладает более высоким статусом, ваши эмоциональные схемы всегда переключаются вас в режим конкуренции (рэнкинг), низкой самооценки и самозащит, которые становятся частью схемы.

Для каждой травмы, которую вы пережили, у вас формируется эмоциональная схема -- комплекс мыслей, чувств, воспоминаний, ощущений, социальных эмоций, самозащит и внутренних реакций, которыми обрастает травма. Когда что-то вызывает ассоциацию с травмой -- воспоминание, ситуация, диалог, -- возникает сразу вся схема.
Функция эмоциональных схем -- содержать все, что связано с травмой, в хорошо организованном виде на случай опасности. Как вы знаете, значительная часть вашей жизни уходит на то, чтобы избегать чувств подавленности и стыда, которые ассоциируются с травмой, что приводит к недооцениванию себя. Вы хорошо подготовлены к избеганию и физической, и психологической боли от повторения травмы. Эмоциональная схема -- это механизм, который помогает вам избегать этой боли, обращая все, что похоже на первую травму, в знак опасности.

Если у вас тревожная привязанность, вы склонны идеализировать тех, с кем у вас сложились отношения, и бояться, что они утратят интерес к вам. Когда вы были ребенком, ваши родители, вероятно, вели себя непоследовательно или их любовь выдвигала слишком много условий, поэтому для вас лучшим выходом было недооценивать себя по сравнению с ними и стараться им угодить. Поэтому, повзрослев, вы и в рамках отношений привязанности стремитесь определить свое иерархическое положение и считаете себя человеком, не обладающим достаточной властью, чтобы решать, будут ли эти отношения продолжаться.
Вам тяжело прощаться с кем-то, кто вам дорог, даже если вы знаете, что скоро (даже мгновенно) увидитесь снова, если захотите. Сознательно или бессознательно вы чувствуете, что не властны над разлукой и не в силах удержать кого-либо от того, чтобы оставить вас. И хотя люди с ненадежной привязанностью любого типа используют все способы самозащиты, вы чаще всего прибегаете к самоустранению, вы стараетесь избегать конкуренции и ее опасностей, несмотря на то что она занимает так много места в вашем бессознательном.

Ненадежная привязанность, возможно, -- самый верный способ предсказать низкую самооценку у человека. Надежная привязанность помогает вам увидеть мир как сферу отношений. Вы ждете, что люди будут любить вас, вы воспринимаете мир как достаточно безопасное место, потому что можете рассчитывать на помощь других. Ненадежная привязанность, наоборот, формирует у вас образ мира как сферы конкуренции. Ваши ожидания: окружающие не любят вас, ваше положение низко и вы чувствуете, что на вашей стороне нет никого и никто не заступится за вас, если вы столкнетесь с испытанием.

Поэтому, когда вы размышляете о своих детских травмах, имейте в виду, что психологическая травма происходит "внутри", а не "снаружи". То, что ваша мама провела в больнице две недели, когда вам было два года, сейчас может показаться вам обычным делом, но тогда это могло быть совсем не так. Все зависит от того, насколько защищенным вы себя чувствовали в то время. Точно так же, как пожар в доме может быть не травматичным для ребенка, которого все время поддерживали, а для другого ребенка даже лопнувший воздушный шарик надолго станет ночным кошмаром.

Особенно серьезная травма для детей, для которой предусмотрена врожденная реакция, -- это разделение (сепарация) с человеком, который должен о них заботиться. Когда детей разделяют со значимыми взрослыми, вначале они протестуют (громко плачут), потом отчаиваются (сворачиваются клубочком и тихонько хнычут) и наконец отстраняются и ведут себя почти нормально, за исключением признаков депрессии. Их борьба проиграна. Внутренний ответ на поражение бережет их энергию, но оставляет им депрессию и стыд.
Помимо временного чувства стыда, которое всегда сопровождает неудачу, если ребенок не чувствует привязанности или родители не сожалеет о сепарации либо собирается наказать его, ребенок может прийти к ощущению, что он на самом деле не любим. Эта, очевидно, врожденная тенденция обвинять себя, а не возлагать ответственность на того, кто ее должен нести -- на взрослого, приведет, по всей вероятности, к тому, что вы будете менять свое поведение до тех пор, пока не найдете способ добиться того, чтобы о вас достаточно заботились.

Пока некоторые части нашего сознания распадаются на куски из-за травмы, другие части берут на себя управление, хотя мы об этом и не знаем. Благодаря им мы можем пережить испытание и избежать повторения подобного опыта в будущем. Эти "другие части" -- те самые врожденные реакции, о которых вы уже знаете: снижение самооценки, стыд и подавленность. Эти реакции предполагают, что самое лучшее предсказание будущего -- это прошлое, поэтому они зажимают нас в тисках самозащит через депрессию, через сознательное либо бессознательное снижение самооценки, и все это для того, чтобы в будущем избежать социальной травмы.

Многие люди, которые пережили много неудач и разделения, особенно в детстве, страдают от хронической депрессии. Причиной могут быть неудачи в отношениях с другими детьми, но наиболее разрушительны неудачи в отношениях со взрослыми, рядом с которыми дети должны были ощущать надежную привязанность, но не ощущали. В этом случае высокий авторитет и власть взрослых не воспринимаются как работающие на привязанность и в интересах ребенка, поэтому каждый раз, когда взрослый добивается своего, ребенок переживает поражение и уныние. Эти переживания могут на всю жизнь сохраниться чувством собственной беспомощности и никчемности -- по-настоящему низкой самооценкой.

Тревога и застенчивость могут стать постоянным источником недооценки: 40% людей говорят, что они стесняются практически в любой ситуации социального взаимодействия. И снова мы переносим эти эмоции из группы, где мы пережили неудачу и осуждение, в группы, где о нас еще не сложилось никакого мнения. Таким образом, наибольшую тревогу мы испытываем в тех ситуациях, где для нее нет никаких оснований. Между тем тревога и застенчивость могут стать самоисполняющимся пророчеством, потому что люди действительно склонны приписывать более низкий статус тому, кто выглядит тревожным и застенчивым.

Гордость, вина, тревога, только что описанные уныние и стыд называют эмоциями самосознания, так как они проистекают из нашей общей самооценки. Разумеется, тревога и уныние могут возникать и вне социума, но чаще всего мы испытываем их в ходе социального взаимодействия.
Эти эмоции переживаются различно в зависимости от индивидуального темперамента и жизненного опыта, но мы все в той или иной мере испытываем их. Часто они не адаптивны, опять же по причине того, что мы живем больше чем в одной группе всю свою жизнь. Вы можете жить с одним человеком (даже два человека уже образуют группу), работать в другой группе, играть в баскетбол в третьей и т.д. И тем не менее мы часто уносим с собой сильные эмоции, пережитые в одной группе, в другую.
Бывает, что эти эмоции приходят из групп, в которых вы состояли гораздо раньше, из семьи или детского сада. Или из группы, где вы недавно потерпели неудачу