Profesor Stoner

Да, это себя он формировал, работая над комнатой. Когда он ошкуривал старые доски для книжных полок и видел, как уходят неровности, как исчезает серый поверхностный слой, обнажая само дерево, радующее глаз чистотой и богатством фактуры; когда он ремонтировал мебель и расставлял ее по комнате, — в эти часы он самому себе медленно придавал определенность, самого себя приводил в некий порядок, самого себя делал возможным.

Родители были рады сыну и, похоже, не держали на него обиды из-за его решения. Но он увидел, что ему нечего им сказать; он понял, что мать с отцом уже становятся чужими ему людьми, и почувствовал, что из-за этого любит их сильнее.

Это для нас построен университет, для обездоленных мира сего; он существует не ради студентов, не ради бескорыстного поиска знаний, не ради всего того, о чем говорят. Мы творим доводы, оправдывающие его существование, и некоторые из них, какие попроще, какие понятны большому миру, берем на вооружение; но это всего лишь защитная окраска.

Его окружали книги и тишина комнаты.

Надо полюбить, чтобы узнать что-то о себе.

Какими благовоспитанными мы себе кажемся, когда нет повода быть неблаговоспитанными.

Истина, Добро, Красота. Всё это тут, за углом, в следующем проходе; всё это найдётся в следующей книге, в той, что ты ещё не прочёл, или на следующем стеллаже, до которого ты ещё не добрался.

...вся её жизнь, казалось, была долгим промежутком, который надо перетерпеть.

Пусть даже у нас ничего больше не будет, у нас с тобой была эта неделя.