
Концлагеря
polovinaokeana
- 217 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
«Пусть ветер смерти холоднее льда,
он лепестков души не потревожит.
Улыбкой гордою опять сияет взгляд,
и, суету мирскую забывая,
я вновь хочу, не ведая преград,
писать, писать, писать, не уставая».
Муса Джалиль.
Когда-то я жила на улице Мусы Джалиля в Москве, но не знала ни этого замечательного поэта, ни его стихов.
Очень больно и грустно читать стихи этого сборника "Моабитская тетрадь", зная то, что прошел этот человек, через что, зная, что его казнили. Он попал в немецкий плен, его посчитали изменником Родины, но там, в плену Муса Джалиль создал подпольную антифашистскую организацию.
Как же больно, тяжело и грустно читать об этом.
Его стихи почти все пронизаны этой болью, даже некоторые стихи о любви:
Любимая
Быть может, годы будут без письма,
Без вести обо мне.
Мои следы затянутся землей,
Мои дороги зарастут травой.
Быть может, в сны твои, печальный, я приду,
В одежде черной вдруг войду.
И смоет времени бесстрастный вал
Прощальный миг, когда тебя я целовал.
Так бремя ожиданья велико,
Так изнурит тебя оно,
Так убедит тебя, что «нет его»,
Как будто это было суждено.
Уйдет твоя любовь.
А у меня,
Быть может, нету ничего сильней.
Придется мне в один нежданный день
Уйти совсем из памяти твоей.
И лишь тогда, вот в этот самый миг,
Когда придется от тебя уйти,
Быть может, смерть тогда и победит,
Лишит меня обратного пути.
Я был силен, покуда ты ждала —
Смерть не брала меня в бою:
Твоей любви волшебный талисман
Хранил в походах голову мою.
И падал я. Но клятвы: «Поборю!» —
Ничем не запятнал я на войне.
Ведь если б я пришел, не победив,
«Спасибо» ты бы не сказала мне.
Солдатский путь извилист и далек,
Но ты надейся и люби меня,
И я приду: твоя любовь — залог
Спасенья от воды и от огня.
Но есть у этого удивительного, мудрого поэта и стихи, написанные с юмором и жизнелюбием, не смотря ни на что:
Милая
Милая в нарядном платье,
Забежав ко мне домой,
Так сказала:
— Погулять я
Вечерком не прочь с тобой!
Медленно спускался вечер,
Но как только тьма легла,
К речке, к месту нашей встречи,
Я помчался вдоль села.
Говорит моя смуглянка:
— Сколько я тебя учу!..
Приноси с собой тальянку,
Слушать музыку хочу!
Я на лоб надвинул шапку,
Повернулся — и бежать,
Я тальянку сгреб в охапку
И к реке пришел опять.
Милая недобрым глазом
Посмотрела:
мол, хорош.
— Почему сапог не смазал,
Зная, что ко мне идешь?
Был упрек мне брошен веский;
Снова я пошел домой,
Сапоги натер до блеска
Черной ваксой городской.
Милая опять бранится:
— Что ж ты, человек чудной,
Не сообразил побриться
Перед встречею со мной?
Я, уже теряя силы,
Побежал, нагрел воды
И посредством бритвы с мылом
Сбрил остатки бороды.
Но бритье мне вышло боком,
Был наказан я вдвойне.
— Ты, никак, порезал щеку,—
Милая сказала мне.—
Не судьба, гулять не будем,
Разойдемся мы с тобой,
Чтобы не сказали люди,
Что деремся мы с тобой!
Я пошел домой унылый.
— Ты откуда? — друг спросил.
— С речки только что, от милой!
Похвалясь, я пробасил.
Я любовью озабочен.
Как мне быть, что делать с ней?
С милою мне трудно очень,
Без нее еще трудней".
Откуда столько жизнелюбия и света?
Мне всегда больно читать о тех известных писателях, поэтах, актёрах, которых казнили или несправедливо осудили и убили. Сколько их таких - Муса Джалиль, Александр Солженицын, Варлам Шаламов, Осип Мандельштам, Николай Гумилев, Леонид Губанов - это только у нас! А сколько писателей, поэтов, актеров были особенно в советское время затравлены, доведены до самоубийства, спились.
Не могу без слёз об этом говорить и писать. Но об этом надо говорить и надо помнить!
Светлая память прекрасному поэту и самоотверженному, сильному, смелому, мудрому человеку Мусе Джалилю! Пусть его стихи звучат и песнями, как он предрекал, и просто в молчании, пусть его читают, знают и помнят!

Чтение стихов мне далеко не всегда даётся легко. Но поэзию Мусы Джалиля я очень сильно люблю. Его стихотворения наполнены такой реалистичностью, что понять их совсем не трудно. Я очень жалею, что не знаю татарского языка, а следовательно, не могу прочитать их в оригинале.
Обычно я читала стихи Джалиля от случая к случаю, вразброс. Но в этот раз решила прочесть его "Моабитскую тетрадь" от начала и до конца. Этот сборник просто прекрасен. В этих стихах столько патриотизма, желания хоть чем-нибудь помочь Отчизне, столько самоотверженности...
Данный сборник написан в тюрьме Моабит, где Муса находился в плену у фашистов. Джалиль со всей яркостью, с болью говорит о недостатке свободы:
Рассказывает он и про женщин, которые защищали нашу страну, находясь в тылу, и ни за что не предавали Отчизну:
Тогда она, покорна с виду,
Сняв сапоги с "господских" ног,
Берет мундир серо-зелёный
И разукрашенный клинок.
И, развалившись кверху брюхом,
Объятий сладких ждёт майор,
Но вдруг он видит над собою
Блеск стали и горящий взор.
"Ты осквернил мой край родимый,
Ты мужа моего убил -
И раскрываешь мне объятья,
Чтоб утолить свой подлый пыл!
Ты пожелал, чтоб я ласкала
Моей отчизны палача?
О, нет! Кто к нам с мечом приходит,
Тот погибает от меча".
И до чеканной рукояти
Клинок ему вонзился в грудь.
Майор, головорез отпетый,
Окончил свой бесславный путь.
Но не только о войне пишет поэт. Даже в трудные годы он находит время и силы для довольно веселых житейских стихов. Например, "Хадича", "Любовь и насморк":

К сожалению автор недостаточно популярен. А достоин на мой взгляд большего признания. Вот немного о нём:
Кому интересно, может почитать и историю самой тетради, написанной в плену, ибо она заслуживает особого внимания.
Данная книга пожалуй один из лучших сборников стихов о войне (героизме и любви и не только...), которые я читала! А ведь я вынуждена была читать их на русском. Наверное в оригинале, на татарском они ещё лучше...
Его поэзия иногда пожалуй не такая складная, как мы привыкли от большинства русских поэтов. Но она действительно пропитана какой-то неподдельной искренностью, искренней любовью, тоской и долгом перед родиной. Наверное я редко, где ощущала вот это, такое чистое и даже я бы сказала "не отшлифованное" чувство - переживаний солдата. Ведь писатели творили свои произведения зачастую уже после войны и на воле. В атмосфере, где что-то можно скрасить и приукрасить. Здесь же ничего не приукрашено. И это подкупает. Ибо он не думает, как это лучше воспримет читатель и редакция. На воле писатели более зависимы от того, как оценят другие его труд и потому в искренности они наоборот уступают такому вот узнику. Который явно и не мечтал о славе писателя. Он был солдат и выплёскивал поток своих эмоций без опаски на цензуру, а делал это видимо, потому, что стихи его переполняли, согревали, давали стимул жить, ему и другим пленным. И вот это совсем обезоруживает, эти стихи просто не могут не понравиться!
Так видимо он себя осуждал, за то, что в плену не мог совершить больше:
Прости меня, твоего рядового,
Самую малую часть твою.
Прости за то, что я не умер
Смертью солдата в жарком бою.
[...]
Только одна у меня надежда:
Будет август. Во мгле ночной
Гнев мой к врагу и любовь к отчизне
Выйдут из плена вместе со мной.
Есть одна у меня надежда —
Сердце стремится к одному:
В ваших рядах идти на битву.
Дайте, товарищи, место ему!

О, небо с душою крылатой!
Я столько бы отдал за взмах!..
Но тело на дне каземата
И пленные руки - в цепях.

"Чтобы нам счастливей быть,
Ты должна часы забыть!.."
И не видели мы, нет,
Как зарозовел рассвет.

О том, что твоя любовь, подруга,
Смертный огонь гасила во мне,
Что родину и тебя люблю я,
Кровью моей напишу на земле.












Другие издания


