Братья

Солнце ведет золотую кайму по линии стен, небо теряет цвет и сливается с камнем, башни растекаются от жара. Все это странное, нелепое видение, целый город-призрак разом поднимается над землей, встает над горизонтом, за котором не остается ничего. Только бездна и беспощадный огонь солнца. Они уже не отличают камень от облака, город от корабля, сон от яви. И в момент, когда видение завладевает целиком, они вдруг сознают, что впереди не бред, не мираж, не прихоть воображения, не сгущение воздуха, а земной город, в реальность которого они все еще не могут поверить. Потому что само это слово, это имя полнее его содержания, полнее всего, что они уже видели и испытали. Это то, ради чего они пустились в путь. Они опускаются на колени и ползут, совершая последнее усилие и хрипя высохшими ртами: - Иерусалим, Иерусалим...

Длится праздник. Многие спрашивают, чьи лампады горят в этот день ярче - латинские или греческие и сравнивают силу огня с истинностью веры. Известия на этот счет значат многое для вопрошающих и обсуждаются постоянно. Здесь на востоке не стихает соперничество между Римом и Византией и, приглушаемые лишь на время, множатся взаимные упреки в небрежении заповедями. Здесь, на самой границе христианского мира, на берегу безбрежного и вспененного языческого моря вера особенно трепетна и уязвима. Огонь свечи, зажженной от Небесного огня, как нигде, нуждается здесь в защите...