Музыкальное исполнительство

Есть незыблемый диалектический закон "отрицание отрицания", по которому одна художественная эпоха часто отрицает ей непосредственно предшествующую и обращается к той, которая предшествует отвергнутой И произведения этой последней вдруг предстают перед внутренним взором человека в каком-то новом пленительном свете. Вспомним, каким открытием стали вдруг клавирные сонаты Скарлатти, когда их стали включать в свой постоянный репертуар такие выдающиеся современные пианисты, как Артуро Бенедетти Микеланджели и Эмиль Гилельс.

Исполнение Рубинштейна было глубоко индивидуально. Как утверждал Сен-Санс, "его личном начало выступало из берегов; играл ли он Моцарта, Шопена, Бетховена или Шумана - он всегда играл Рубинштейна... Он не мог поступить иначе: лава вулкана не течет покорно, подобно речной воде в запруде". Но противоречила ли эта индивидуальность пианиста смыслу всей его художественной миссии? Всякий великий художник живет не отраженным светом, а излучает свой собственный могучий внутренний свет, в котором преломляются идейно-эмоциональные устремления современной ему эпохи. Сила и красота идеалов его личного мироощущения становится выражением идеала всеобщего. Субъективное сливается с объективным. Как говорил Антон Рубинштейн, "субъектом Бетховена было все человечество". Игра самого Рубинштейна была сродни "субъективизму" Бетховена. Всеобщность рубинштейновского восприятия и воспроизведения творений великих композиторов вскрывала всеобщие, а следовательно, и истинные, объективные ценности музыки. Пианист-творец был прав, говоря:"великий артист всегда играет современника." Это была новая эстетика исполнения. Оставляя исполнителю творческую свободу самовыражения, она требовала служения самой музыке, духу и идее композиций. ..... вторая половина была сформулирована тут же, в афоризме, ставшим поистене крылатым в среде музыкантов последующих поколений: "Воспроизведение- это второе творение."