Начну отзыв словами автора. Во вступлении Лариса Миронова пишет: «Человеку так естественны сочувствие и сострадание к тем, кому плохо! Особенно если плохо детям. И так естественны попытки согреть своей добротой тех, кому холодно и неуютно... Как ни печально, но причиной моих самых обидных профессиональных просчётов воспитателя и была на первых порах эта «доброта», проливающаяся на всех без разбора. И вовсе не потому, что мне хотелось быть «доброй тётей». Нет. Всё получалось просто и естественно. И о мотивах доброты я тогда думала меньше всего... С первой встречи с этими детьми я почти физически почувствовала – ни смогу ни есть, ни спать, пока не сделаю всё для них... Время идёт, но воспоминания тех дней так живы, как будто всё это было вчера – маленькие победы и большие поражения...».
Данная история, скорее всего, является автобиографической, и всё, что мы видим и слышим от имени героини, всё является опытом автора.
Главная героиня Ольга Николаевна, столкнувшись на улице с девочками из детского дома, которые попрошайничали деньги, попадает в это детский дом и принимает решение там работать. У героини была своя семья, две дочери, но она бросилась в омут работы с сиротами с головой в буквальном смысле, так впечатлили её эти дети. Впечатление это было со знаком минус. Ольга Николаевна испытала потрясение от мира детского дома, от того, как безалаберно жили дети, это был мир несчастных тунеядцев, грязнулей, хулиганов, бродяг и воришек, хотя они были обделены семьёй, но были обеспечены всем материальным для жизни. Героиня не понимала, как в невоенное время с детьми может происходить такая трагедия, она своей одной человеческой силой ринулась менять устои этого детского дома, да даже всей системы.
У истории я бы отметила три грани: жизнь героини, жизнь детей детского дома и дочерей героини, о которых упоминается очень вскользь, но у меня всё время появлялась мысль, что при живой маме они практически тоже стали сиротами, ведь их мать полностью отдалась служению детям из детского дома. Чувствую неправильность в этом благом деле: бросила своих ради чужих. И можно оправдывать, понимая, что свои дети худо-бедно имеют любовь и ласку матери, сестринское общение, даже постоянно заняты кружками-секциями, но Ольга Николаевна всё равно осознаёт, что жизнь семьи изменилась, она живёт бедами детдомовцев больше, чем нуждами своих детей. Даже деньги до семьи не все доходят, часть уходит на детей из интерната. Да что деньги, героиня могла даже пострадать или погибнуть.
Эта история вообще очень противоречивая, местами трагичная, драматичная, читать и не судить достаточно трудно. Дело не в литературных качествах текста, тут всё нормально, а в моральной стороне действий многих участников, начиная с самой героини, её коллег и заканчивая детьми. Всё очень неоднозначно, неприкрытая изнанка жизни. Огромное количество проблем с коллегами, с жильцами детского дома, да, я думаю, и в семье.
Не знаю, что двигало, что вело, что держало Ольгу Николаевну в этом служении и самоотречении, но я, как педагог, отработавший 25 лет с детьми, понимаю, что приза не будет, как не философствуй, будет серьёзная потеря со стороны здоровья, семьи, личной жизни. Можно сказать, что детям интерната повезло, самому интернату повезло, а вот повезло ли самой героине, отдавшей часть жизни этому, не знаю... Дай бог, чтобы в конце пути она принимала свою жертву, а не была разочарована. Но этой истории веришь, в этой истории правда без сомнения, а правда такого неправильного места как детский дом, я думаю, не бывает сладкой.
Очень честно автор показывает нам образ сироты, образ, который не вызывает умиления, как брошенный котёнок, а совсем противоположные чувства. Суметь увидеть человеческое, увидеть ребёнка в существе, который тянет за собой из семей эгоистов, алкоголиков, воров и проституток не лучшие задатки, очень непросто. А формализм и в большинстве своём отсутствие душевного участия в таком казённом месте не помогает этим детям измениться. В книге читаем: «Дети вообще понятия не имели о бережливости. Вместо того чтобы постирать запачкавшиеся рубашки, майки, колготки, запихивали их за шкафы или кидали в урну для мусора, а потом требовали новое… Шефы одаривали нас щедро... Самый чуткий индикатор рождения совести – человек начинает ощущать на себе господство слова «ДОЛЖЕН». Мои же воспитанники никому ничего не были должны. Вот в этом и заключалась трагедия. Да, они привыкли, что они – сироты, а значит, это им все вокруг должны. И никаким самым щедрым, самым гуманным постановлением ответственность и совесть не воспитать».
1 понравилось
