Время таяния снегов

Я понимаю читателей, которые не смогли дочитать роман. Наверное, тем, кто не рос в Советском Союзе, трудно понять всю эту агитацию, восхваление власти и другую пропаганду. Сейчас так не принято. Хотя... Пропаганду в виде рекламы знают даже маленькие дети.
Мне же это не мешало. Я росла с тем, что коммунисты - хорошие люди. Что комсомол - это здорово. А советская власть - лучшая в мире.
А ещё я знаю, что не всё было ложью. Среди коммунистов и правда было много порядочных людей, а комсомол - это действительно весело и интересно. А советская власть.... Ну что же... О мёртвых или хорошо или ничего.
Жил с этим и Ринтын. Чукотский мальчик-сирота. С детства его мечтой был университет в Ленинграде. И он с поразительным упорством и настойчивостью шёл к своей цели. И как же много прекрасных душевных людей встретилось ему на пути. Вот мне кажется в то время (действие происходит где-то 30-50-ых годах) люди были добрее, отзывчивее. Вот не было тогда этого, сейчас не произносимого вслух, но такого распространённого явления как "моя хата з краю..." Просто существовала общая цель, одна страна, одни стремления.
А как интересно было читать о его учёбе, о первых попытках на литературном поприще. И постоянно находился кто-то, кто подкладывал плечо, подсказывал, поддерживал и радовался мелким, но таким важным победам.
Чукотские парни в большом городе казались экзотикой. На самом деле они и правда были такими. Но не забитые дикари с бубнами в руках, а симпатичные юноши, воспитанные и начитанные. Возможно, они не знали, что девушкам было принято подавать пальто, но чувство прекрасного жило у них с рождения. И поэтому Ринтын так и не смог понять ни драматических постановок в театре, ни выступлений в цирке. Он чувствовал в них какую-то фальшь, и ничего не мог с этим поделать. Зато музыка пленила его и очаровывала. В ней он растворялся весь и переносился в родные места. Как же он скучал по ним. Как часто вспоминал.
Разве можно забыть дни своего детства? Иногда беззаботные, иногда наполненные печалью. И голодно было, и холодно. И отчаяние настигало белой холодной стеной. Но и светлого было много. И удивительного, которое принесли с собой русские поселенцы. Электрический свет, книги, медикаменты. Север становился уютнее, приветливее, теплее.

И они умеют чувствовать природу, как никто другой. Это инстинкт, дарованный с рождения.
Вообще много интересного и нового узнала об этом народе и их способе жизни. Вот, например, ситуация с именами у чукчей вообще очень непростая. Часто бывает, что фамилия, записанная в паспорте, на самом деле имя. Как у нашего героя. А имя Анатолий Фёдорович он взял себе сам. Так звали его учителя и друга.
А ещё интересно, как сейчас они хоронят своих мёртвых? Потому что рассказ об этом очень поразил, помню ещё в Белом шамане впервые встретилась с описанием похорон.
Правду сказать, иногда было жёсткое чтение. Особенно описание охоты, рыбного промысла. Но я понимала, что без этого никак. Это их жизнь. Север суров ко всем.
От этой книги веет холодом и снегом. Заметает пургой. И действительно становится свежее в мою 45 градусную украинскую жару. Буквы ложатся снежинками, читается легко и быстро. Хороший автор. Отличная книга. Тот случай, когда холод - это хорошо.

Всего 10 часовых поясов разделяет практически первобытно-общинное общество старой досоветской Чукотки (помните фильм «Начальник Чукотки»?) и вполне современное индустриальное советское времён середины 30-х — середины 50-х. Пара суток перелёта на поршневых самолётах тех времён и вместе с тем тысячи лет в культурном развитии. Хотя формулировка «в культурном» в данном случае сомнительна и вполне оспорима — раз тот образ жизни, который был у чукчей столь долгое время, способствовал выживанию этого народа в таких практически пограничных для любой жизни условиях, то значит говорить о «низкой» культуре будет неверно — просто материальная культура народа находилась на самой низкой стадии технологического развития. Или накануне такового.
Ну, да не об этом речь — просто при чтении этой книги как-то зримо ощутилось вот это соединение в одном временном периоде — самолёты-пароходы и, с другой стороны, условия едва ли не первобытно-общинные...

Имя писателя Юрия Рытхэу знал понаслышке довольно давно, наверное ещё со школьных времён (первая половина 70-х), однако прочитано его произведений до смешного мало — всего-то две повести, так что сравнивать будет почти не с чем. Но всё же, если пытаться как-то запараллелить две уже прочитанные повести («Дорога в Ленинград» и «Полярный круг») и этот автобиографический роман, то без всяких сомнений пальму первенства вручу этой книге-трилогии. Как-то уж очень душевно получилось у автора в каждой части романа передать все особенности каждого описываемого-рассказываемого периода: в первой — прожить с главным героем годы его детства и подростковости и вовсю хлебнуть дикой Чукотки, во второй — попутешествовать в тех самых восточных краях и местностях в течение нескольких лет, добираясь в Ленинград, чтобы попасть на учёбу в Университет, но пока суть да дело успеть поработать на самых разных работах и побыть кем только можно было, чтобы подзаработать на тысячекилометровый путь к мечте.., а уж в третьей стать совсем горожанином и студентом, а затем уже и начинающим писателем.

А ещё в этой книге замечательные иллюстрации — рисованные картинки, чем-то напоминающие расписные узоры на национальной одежде народов Крайнего Севера и Заполярья.

Иллюстрации художника И. Кошкарёва, а также цитата и всё остальное…

И помогающие заодно попробовать почувствовать, и если получится, то и впитать в себя всю мудрость этого народа. Ну вот маленькая цитата:

• Я посмотрел у вас в колхозе, как вы распределяете продукцию, — перевёл разговор учитель. — И думаю, что так не годится. Десять процентов вы отделяете в колхозную кладовую, а остальную добычу делите поровну между собой. А что говорит закон социализма? От каждого по способностям, каждому по его труду. Особенно во время охоты на вельботе.
• А чем плохо делить добычу поровну? — спросил Мутчин.
• Плохого, может быть, и нет, но не все же одинаково работают, — ответил Татро.
• Как неодинаково?
• Ну, один больше, другой меньше. Сила у людей неодинаковая, и старания тоже неодинаковые.
• Но желудок у всех одинаковый, — перебил учителя Рычын. — После трудного промысла все одинаково хотят есть.
• А может быть, кто-нибудь меньше устал? Ленился и надеялся, что всё равно и без него убьют зверя и ему достанется равная со всеми доля. — Татро уставился на Рычына в ожидании ответа.

• Если мы перестанем доверять друг другу, тогда что получится? Никто не будет работать, и все подохнут с голоду. Жить надо так, как требует природа.
• Так распределять добычу, как вы это делаете, возможно только при коммунизме, — не сдавался Татро.

• Вот и хорошо! Я слышал: коммунизм — это то, что всего лучше.

  Вот только этот самый первобытный коммунизм и мог поспособствовать выживанию людей в этих суровых условиях. И возникает странное ощущение (это уже взглядом из сегодня), что вот в этом конкретном месте книга как бы противоречит социалистическим идеалам, одновременно ратуя за принципы коммунистические…

Книга у Юрия Рытхэу получилась очень сочная, наполненная совершенно уникальными деталями быта (хоть чукотского, хоть поездного-дорожного, хоть ленинградского студенческого, хоть просто условий и деталей жизни в тех местах, где побывал и пожил наш герой), с яркими характерными героями, с непростыми рассуждениями и размышлениями героев книги и самого её автора о путях-дорогах, лежащих перед Чукоткой и её коренными жителями. И хотя книга издана вот уже почти полвека назад, однако ни размышления эти, ни судьба чукотского мальчика-юноши не стали безынтересны и скучны. Так что просто уверен, что имя Юрия Рытхэу в моих читательских списках точно ещё появится.

Сурова и нелегка жизнь на Чукотке со своими долгими и морозными зимами, со штормами и пургой. И как все-таки разнится общество и образ жизни людей в середине ХХ века 30-50 гг. между Чукоткой и большей частью СССР. Где у одних жизнь протекает у мрачных морских берегов с морозами в суровые зимы и пургой. Где нет плодородной почвы, но развит зверобойный промысел. А среди пищевых продуктов чукчей одно из главных мест занимали мясо, жир и внутренности нерп и моржей. Мясо моржей очищали от жира и складывали в специальную яму, куда наливали воду. В такой яме мясо могло сохраняться до наступления холодов и голодных времен. А шкуры использовали для своих целей либо продажи.
Роман Юрия Рытхэу, «Время таяния снегов», является автобиографическим, так как сам автор родом из Дальневосточного края и всю свою юность и студенческие годы он вписал в свой роман в лице юного героя Ринтына. Ринтын рост сиротой, но воспитывался и жил в яранге у дяди Кмоля. Благодаря ему научился охоте и рыбалке и все время жил мечтами. И одна из них была – поездка в Ленинград, получать высшее образование. Но это было чуть позднее. А до этого на Чукотке строилась первая школа более широкого профиля, чем в обычных стойбищах. Благодаря чему у нашего героя проснулась неимоверная тяга к знаниям, русскому языку, и любовь к книгам, который привили ему первый его учитель Иван Иванович Татро и директор Василий Львович Беляев, который немалую роль сыграет в его жизни и потом. А на протяжении всей книги мы будем смотреть, как меняет любовь к чтению нашего героя. По мере взросления самого героя, изменяется и само повествование в сюжете романа, где в подробности описывается долгий и тернистый путь к мечте. Начиная от обычной местной Улакской школы, затем Въенское педагогическое училище, а потом и Ленинградский университет.
Книга получилась добрая, чистая и читается очень легко, за что большое спасибо автору. Герои в романе вышли весьма реалистичные, а некоторые их прототипы взяты из реальной жизни автора романа. Было очень интересно наблюдать за сюжетом становления героя от его начала пути жизни и, заканчивая тем, как он стал автором своих книг. У меня издание 1969 года, где есть замечательные иллюстрации, краткий пояснительный словарь и послесловие Бориса Леонова, в котором говорится о творчестве Юрия Рытхэу. На этом знакомство с творчеством писателя я не останавливаюсь и постараюсь найти издание его другого романа «Сон в начале тумана». А также повести и рассказы.

«Время таяния снегов» является автобиографической трилогией самого известного в мире чукчи и одного из самых издаваемых заграницей российских писателей - Юрия Рытхэу. Не так часто бывает, что книга меня захватывает с первых же строк и не отпускает до последней страницы, но именно это произошло при чтении «Время таяния снегов». В трёх частях книги автор рассказывает о пути чукотского мальчика Ринтына, родившегося в яранге крохотного морзверобойного стойбища, расположенного у берегов Чукотского моря, до студента Ленинградского университета, писателя, мужа, отца, ленинградца...

Кто как не Рытхэу, родившийся в маленьком посёлке, в семье охотника-морзверобоя, смог бы лучше рассказать об обустройстве традиционного чукотского жилища - яранги, об охоте на морзверя, привычном питании, традиционной одежде, развлечениях, культуре чукотского народа?

Автор показывает нам мальчика Ринтына, от которого отреклась родная мать, учащего первые русские слова, читающего первые книги, у которого появляются первые друзья, повествует о его первой охоте на морзверя, о первой встрече с невиданным зверьком - котёнком, о смерти любимой бабушки и об его мечте - поездке на учёбу в "самую высшую школу" - Ленинградский университет.

Чуть дальше наблюдаем за юношей - студентом педагогического училища Анатолием Фёдоровичем Ринтыным, которому друг, начальник полярной станции, "подарил своё имя" - Анатолий Фёдорович. Первая серьёзная работа, первые заработанные деньги, первый увиденный автомобиль, первые симпатии к девушкам, жажда знаний и мечта, ставшая уже близкой - Ленинградский университет.

Следом Владивосток, из которого Ринтыну с другом Кайоном предстоит длинный путь по железной дороге до Москвы и далее до Ленинграда. Первый большой город, первые незнакомые продукты (арбуз, яблоко, мороженное), первый увиденный трамвай, поезд, деревья...

И, наконец, Ленинград - "мечта, которой от роду десять лет, сбылась: он в Ленинграде". Он в город, о котором услышал в 1 классе от своего русского учителя, и который, по стечению обстоятельств, станет и одним из его первых университетских преподавателей, от друга- однокурсника по педагогическому училищу, ленинградца, пережившего блокаду, из многочисленных прочитанных книг. Он в городе, о котором мечтал долгие годы, в университете, в который стремился всеми силами. Знакомство с новым городом, с его реками и каналами, с новым климатом, его первые занятия, первые университетские друзья, первые экзамены, первые публикации, первая серьёзная любовь, женитьба, сын, первая книга...

В книге отражён временной период с 1930 по 1950-ые годы. Описан приход на Чукотку Советской власти. Комсомольцы, коммунисты, конечно же, описаны с самой положительной стороны ("Самые лучшие люди - коммунисты"), несмотря на то, что ломали ярары (бубны), как "шаманские штучки", боролись с фигурками богов, которые чукчам были, как члены семьи, посмеивались над рассказами о злых духах. В тоже время автор описывает, как дядя, ставший коммунистом, прятал за портретом Ленина фигурку домашнего бога, как охотники благодарили богов за помощь в охоте.

Тут же и рассказы о тундровой жизни в сверхсложных климатических условиях, тяжёлых поездках на собачьих упряжках, являющихся для однокурсников Ринтына всего лишь экзотикой, о рискованной охоте на морзверя, о голоде преследующим семьи, когда охотник возвращался в стойбище без добычи.

Книга для меня оказалась познавательной, она хорошо, живо написана. Герой книги Рытхэу хотел, "чтобы читатель удивился не тому, чем отличается чукча от другого человека, а тому, сколько между ними сходства!". Получилось ли это у самого Юрия Рытхэу? На мой взгляд, да!

"Издали жизнь на Чукотке кажется экзотикой, а на самом деле это жестокая и трудная необходимость".
Все мы родом из детства, воспоминания детства самые яркие и счастливые, у кого-то детство проходило в огромных городах, у кого-то в деревнях, а у кого-то в чукотском стойбище Улак. "Время таяния снегов" это автобиография чукотского писателя Рытхэу. Книга настоящая, без сиропа и украшательств, правда нельзя забывать, что это советская книга, в ней, конечно же, не обошлось без коммунистической идеологии, но чувствуется, что это не просто дань времени, не ради того, чтобы пропустили в печать, а очень искренне, как скажем в кинофильме "Девчата".
Рытхэу очень хотел, чтобы его народ не воспринимали как малый или угнетенный, чтобы все смотрели на чукчей, как на равных, а не как на диковинку. Прочитав этот роман, хочу сказать меня многое удивило в укладе чукотской жизни, но не это было главным, что меня поразило, я бы отметила два момента: 1 - у чукчей не бывает сирот, не бывает чужих стариков - за каждым в стойбище будут присматривать и кормить, 2 - удивительное трудолюбие и желание учиться, ради знаний можно многое и уроки учить на морозе, и читать украдкой при свете жирника, и самим построить себе общежитие, и рискнув всем поехать в Ленинград.
Я конечно понимаю, что есть вероятность того, что это пропаганда и так далее, но не могу этому поверить, все-таки в автобиографиях не врут.....

Я взялась за "Время таяния снегов" потому, что мне нравятся книги о Севере, а еще потому, что было интересно почитать, что пишет о Чукотке чукча. Наверное, нельзя верить всему, что написано в книге о быте и обычаях чукчей на 100%, хотя бы потому, что каждый пишет со своей точки зрения, да и про цензуру нельзя забывать.
Но как интересно оказалось следить за тем, как растет чукотский мальчик, как у него появляется мечта поехать в далекий, как тридесятое царство (которого у чукчей явно нет, а если и есть, то называется по-другому), далекий Ленинград и учиться в университете.
Конечно, книга во многом наивная: я как человек циничный ну никак не могу поверить, что столько незнакомых людей помогало наивному чукотскому юноше. Зато, как ни крути, как приятно хотя бы читать о хороших людях, которые искренне и безвозмездно помогают незнакомцу!
Мне было интересно смотреть, как человек впервые в жизни видит лес. Наверное, это даже страшно, когда ты привык видеть бескрайнее небо над тундрой и над морем.
А как меня раздражала Наташа, первая любовь Ринтына, которая искренне считала его недостаточно цивилизованным, чтобы понимать театр, и водила в гости как развлечение для знакомых (о! настоящий живой чукча!).
А еще, все-таки у коренных малочисленных народов, которых считают примитивными, гораздо больше понимания того, как жить в гармонии с природой (как бы банально это не звучало). Если чукчи убили кита - то они используют его всего, даже кости; это вам не цивилизованные европейцы.
Как дико было видеть чукчам "тройную уху" - ведь две третьих рыбы выбросили...
А те, кто и вправду считают чукчей и другие народности севера дикарями, пусть попробуют хотя бы представить, каково народу ВЫЖИВАТЬ в Заполярье в течение многих веков.

А вы когда-нибудь курили мухомор?
А тюленьи ласты пробовали?
А в курсе ли вы, что болезнь - это вовсе не вирус, а злой северный дух, прогнать которого может сильный шаман?..

Где-то далеко на Севере, где лето длится всего несколько недель, а зима - практически круглый год, жили-были оленеводы. События, произошедшие на "большой земле", почти не коснулись их, и они жили также, как и тысячи лет назад, соблюдая обычаи и почитая традиции предков.
Но однажды в этот неуютный и холодный край пришел русский и уже советский человек. Пришел с добром, предложив не только просвещение и новые возможности, но и то, что было более необходимо народу Чукотки - электроэнергию, огнестрел и прочие "блага цивилизации". Стоит ли удивляться, что доверчивые и по-детски наивные чукчи потянулись к пришельцам и стали почитать их едва ли не за богов? И стоит ли полагать, что ребят, видевших в Городе на Неве этакую Землю Обетованную, было немного?..
Трилогия одного из самых известных чукотских писателей о пареньке, проделавшем большой путь к исполнению своей мечты, напоминает долгую, неспешную дорогу без ухабов и резких поворотов, но зато с огромным количеством роялей в кустах.
Вот парнишка-полусирота, влюбленный в книги, вот - его первые учителя, вот его друзья, а вот - и первая любовь... Главный герой - это вам не Клайд Гриффитс, снедаемый страстями. Это - настоящий Марти Сью (в хорошем смысле этого слова, разумеется:)), добрый, сильный, смелый, целеустремленный, благородный, честный - одним словом, настоящий коммунист. И окружают его такие же добрые, честные и бескорыстные люди. Помните "скажи мне, кто твой друг..."? Вот, то-то же. Конечно, он совершает ошибки, но они не фатальны. Конечно, и на его пути встречаются подлые и лицемерные люди, но они либо беззубы и серьезно покусать героя не могут, либо, спустя время, в корне меняют к нему свое отношение. Потому что тоже коммунисты.
А вообще... коммунизм - это же здорово! Да ну их, эти сказки и легенды... И об обычаях давно пора забыть. А амулеты и обереги - так вообще желательно уничтожить, как опиум для народа. Если "строители социализма" считают, что опытному оленеводу необходимо перейти на "более полезную для общества" должность, то спорить и упрямиться не следует. И если у тебя есть много оленей, в которых ты вложил свою душу - делиться нужно с обществом, а не в проклятого кулака превращаться. Зачем осложнять жизнь себе и другим? Ведь рядом с тобой всегда может оказаться чукотский павлик морозов, который непременно сообщит о тебе, куда надо. Из лучших, искренне-коммунистических побуждений, конечно же.
Хорошая книга. И была бы еще лучше, если ее сократить на треть;)

История чукотского юноши Ринтына, который с детства мечтает поехать учиться в Ленинградский государственный университет. Для этого он усиленно учит русский язык, читает все книги, которые можно достать на Чукотке в предвоенное и военное время.

Детство и взросление Ринтына пришлось на тот интересный период, когда на смену тысячелетним традициям чукчей пришёл новый советский быт. Отсюда в яранге появляется окно, семейного божка прячут за портретом Ленина, а старая шаманка Пээп соревнуется с русским фельдшером за право лечить людей.

Чукчи вступают в комсомол и партию, но при этом продолжают ходить на моржовую и китовую охоту.

Чукотские и русские дети активно помогают взрослым во всех хозяйственных вопросах: умеют ездить на собачьих упряжках, пасти оленей, ходить на простых судах, помогают охотиться и разделывать добычу.

Роман носит автобиографические черты: Юрий Рэтхэу, как и Ринтын в свое время, проделал не лёгкий путь от Чукотки до Ленинграда, взял себе русское имя, поступил на факультет северных народов, стал журналистом и писателем.