Цифролюция. Что случилось с музыкой в ХХI веке

Очень хорошая книга, которая одновременно удачно попадает в меня как читателя и стилем, и излагаемыми фактами, и способом искать истину, ну и материалом, конечно. Временами она копает в глубь веков, временами в наше время (последняя редакция это 2024 год), но основное внимание уделено промежутку 1995-2014 гг.

Сначала дается общая диспозиция, со времен пару-тройку сотен лет назад, когда музыканты, как и любые другие жрецы искусства, не могли просто так взять и заработать своим мастерством. Даже у знаменитостей тех лет были патроны-меценаты из богачей, которые фактически содержали творцов. Далее музыкантам стала удаваться немного другая модель: стакнувшись с социально активными и хитрыми ребятами, которые брали на себя роль рекламодателей, секретарей и импрессарио одновременно, они получили возможность творить и получать с этого доход, который, конечно же, частично делили со своими партнерами. Ну а далее ситуация покатилась к той, которая царствовала в XX веке, особенно в его второй половине: с массой подробностей и примеров рассказывается, как вчерашние помощники музыкантов превратились в рабовладельцев, забирающих практически все, и как все эти конторы, постепенно объединяясь и укрупняясь, стали настоящим бастионом на пути любой музыки. Хочешь заработать — будешь иметь с ними дело, и, как выясняется, даже величайшие из великих, несмотря на оглушающий финансовый успех, нередко оказывались нищими или вообще превращались в должников. Система сломалась, как только появились диски и цифровые записи, а еще чуть позже — интернет. Мейджор-лейблам стало невозможно контролировать каждую нелегальную копию и брать за нее деньги, и наступил момент, когда все старые принципы должны были измениться.

В значительной степени книга посвящена как раз вопросу авторских прав и что уже с условного 2000 года ни о какой прежней системе копирайта речи быть не может. И это, конечно, прямо льет бальзам мне на сердце: как будто снова 2009 год и я подписываю петицию за петицией против закоснелой копирайтерской системы. Рассказывается множество интересных моментов — например, как мейджор-лейблы превращаются в настоящих вампиров, беззаконно сосущих из потребителей деньги (которые, к слову, не доходят до артистов), как благодаря сети и в том числе сетевому общению стал достоянием широких масс тот факт, что нет противостояния жадных музыкантов-миллиардеров и потребителей, а есть ненужная в цифровую эпоху и чрезмерно жадная прослойка между музыкантом и его аудиторией, как творцы обнаружили, что предлагая условно-бесплатно свою музыку, они могут заработать гораздо больше, чем продавая диски по твердой цене, и так далее, и так далее.

Но и кроме авторских прав, здесь поднимается множество интересных вопросов. Например, вторая половина XX века благодаря тем самым мейджор-лейблам стала эпохой суперзвезд, которые раскручивались с целью максимальных прибылей и имели многомиллионные толпы поклонников. При этом те, кому не так повезло, не просто имели меньше популярности и доходов, а практически были невидимками. В эпоху интернета 1995-2010 гг. ситуация изменилась: люди получили очень широкий выбор всего, в том числе музыки, а у музыкантов уже не было сложных и высокозатратных барьеров для становления известными — запиши музыку, выложи в сеть, и про тебя узнают. В связи с этим суперзвезды стали исчезать как класс, зато появилось множество "крепких середнячков". Как удачно выразился кто-то, в финансовом эквиваленте раньше было сто миллионеров и множество нищих музыкантов, а теперь миллионеров почти нет, зато очень много тех, кто зарабатывает нормальные, хоть и небольшие деньги. Сюда же пристегиваются соседние интересные выводы, например, проблемы поиска музыки среди статыщмиллионов треков в сети и изменение сознания людей и принципа восприятия музыки.

Что очень хорошо — товарищ Стракович практически никогда не говорит, что явление икс это положительно или отрицательно, она очень успешно рассматривает его со всех сторон. К примеру, то, что можно бесплатно прикоснуться к массе сокровищ, имеет большой плюс: люди, которые раньше банально стеснялись зайти в магазин дисков с продавцом-профи, потому что ничего не понимали в музыке, и уж тем более пойти в какую-нибудь оперу, теперь могут спокойненько повышать свой культурный уровень, что, собственно и происходит. Однако ж то, что теперь музыка очень уж общедоступна, она превращается вместо вещи, которую слушают по кругу, а в промежутках обдумывают, в вещь, которая попросту звучит фоном, вызывая минимальную рефлексию, что в целом скорее плохо, чем хорошо. Да даже тот факт, что сейчас любой безвестный музыкант может стать заметным, как выяснилось со временем, не то чтобы со всех сторон положителен: последние десятилетия не породили новых Квинов и Битлов, и по сути исчезновение суперзвезд привело к "усреднению" музыкального уровня исполнителей (и тут же приводится совершенно логичное мнение, что зато сейчас можно выбирать, что слушать, а раньше этих великих нередко создавали лейблы, и такие ли великие были они, или просто популярные?). Кроме того, здесь рассматриваются общеконтентные, а не только музыкальные моменты влияния цифровой эпохи. К примеру, по сути бесконечные объемы развлекательного контента приводят к тому, что вместо вдумчивого потребления пользователь нередко просто листает бестолковые тиктоки, а мощнейший контент-поток из развлечения превращается в способ вегетативного существования, ну и, конечно, создатели контента вынуждены клепать низкокачественно, зато много, ведь главное засветиться — и это, конечно, минус. Но и в такие моменты читателю напоминают, что вся эта бабуйня не с интернетом появилась: та же проблема была у контентмейкеров и потребителей в эпоху телевизоров с пультами, когда появились специальные термины для тех, кто целыми днями рандомно перещелкивает десятки каналов, а телевизионщики были вынуждены клепать контент короткими яркими блоками, чтобы зацепить этих перещелкивателей и заставить их смотреть свой канал подольше.

Безусловный маст-хэв, напишу госпоже Стракович благодарственное письмо, благо в книге есть ее почта. Надо еще выяснить, нельзя ли где-то достать электронную версию: эта книга с той самой книжной ярмарки, издана как научная работа и черт знает, можно ли найти ее в электрухе, а хотелось бы — ее бы перечитать еще раза три по кругу в удобные моменты. Просто бриллиант, снимаю шляпу.

Мы стали свидетелями эволюционного скачка носителей, предназначенных для распространения музыки. Когда-то многим казалось, что кассеты — это всерьез и надолго, их даже пытались коллекционировать. Компакт-диски уже не успели произвести такого сильного впечатления, потому что они покоряли мир одновременно с компьютерами, и быстро стало понятно, что истинное назначение музыки — это трансформация в аудиофайлы в формате MP3. Но едва ли кто-то мог себе представить, что следующей ступенью эволюции музыкальных носителей станет их полная дематериализация, когда ты даже не представляешь, из каких глубин цифровой вселенной до тебя доходит сигнал, заставляющий вибрировать мембраны твоей акустической аппаратуры.

Юлия Стракович подробно объясняет, почему то, что нам сейчас кажется простым и естественным, для мировой музыкальной индустрии обернулось катастрофой, почему, несмотря на то что компаниям-мейджорам еще удается отстаивать какие-то позиции, всем уже очевидно, что это агония и ей не суждено продлиться слишком долго. Первый и самый убедительный аргумент заключается в том, что цифролюция произошла в интересах не только миллиардов слушателей, но и самих музыкантов, — все эти годы они в большинстве своем испытывали гнет музыкальных гигантов и даже пытались против него бунтовать, и каждый раз за редчайшим исключением терпели поражение. Теперь же, когда у них появились реальные возможности вести самостоятельную творческую жизнь, они попали в ситуацию сверхконкуренции и раздробленности публики. Слушатели все больше склонны к индивидуализации своих вкусовых предпочтений, что для музыкантов оборачивается маленькими залами и низким уровнем продаж. Впрочем, все это еще можно как-то пережить. Но как смириться с мыслью, что вся великая музыка прошлого, возможно, всего лишь миф, созданный волей музыкальных корпораций?