Слово о сущем
robot
- 115 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Представьте себе пространство душной аудитории. Тусклый свет от ламп мерцающих на последнем дыхании. Шепот однокурсников, обсуждающих прошедшие выходные и количество потраченных денег. На часах всего восемь утра и вместо постели пришлось идти в институт, чтобы не набрать превышающее число прогулов. Ненавистная первая пара. Вы сидите в дальнем углу в изнурительной надежде проспать ближайший час не подавая признаков жизни, кроме первоначального отклика в списке фамилий. "Философия..." Что-то из разряда "Быть или не быть?" и ненужных предметов, для всестороннего саморазвития, хотя в дипломе будет указана совершенно другая специальность. "К чёрту это!" - думает, практически каждый, кто находится здесь, включая старого преподавателя из Кёнигсберга. Только он думает об этом в совершено другом ключе. Он готов бороться за то, чтобы вложить знания в каждую из заспанных голов и в надежде увидеть хотя бы одну горящую пару глаз, жадно конспектирующую суть его зияющей мысли.
Сегодня он заменяет другого старого преподавателя, изысканно бубнящего под нос, в своей несравненной манере и давно отбросившего мысль учить тех, кто не требовал сути. Этот другой... Он должен попытаться вложить свои мысли в пространство пустых голов. Дать искру, которая растопит хворост в их головах. Он должен быть маяком, который укажет путь кораблям. Он станет им, чего бы ему это не стоило. Его зовут Иммануил Кант.
Поправив парик и пройдясь по списку присутствующих он начал со своей биографии. На задних рядах слушали без интереса, пытаясь заснуть. "Иммануил Кант. Кёнигсберг. Не сразу стал особенно умным и развившим свой слог и мысль. Ошибался. Был понят, потом отвержен. Почитаем. Признан. "Критика чистого разума..." Размашистый зевок. Глубокий сон. Я остался последним из тех, кто на задних рядах боролся с неизбежным наступлением аналогичной участи на площади скомканной куртки и пытался вдумчиво слушать.
Дальше пошёл набор теорий и мысли. "О свободе", "Дозволенном поступке", "Способности желания" и т.д. и т.п.
На словах: "В самом деле, свободу (в том виде, в каком она становится нам известна только через моральный закон) мы знаем лишь как негативное свойство в нас, а именно как свойство не быть принуждаемым к поступкам никакими чувственными определяющими основаниями." (с) Иммануил Кант — я неспешно подобрался несколько ближе к лектору, чтобы расслышать сущность вещей и не отвлекаться на посторонние разговоры чрезмерно разукрашенных одногруппниц, обсуждающих "Сколько настоящий мужчина должен заработать, чтобы она чувствовала себя комфортно?" "Нужно им что-то дать почитать о стоицизме или "Золотую рыбку" — подумал я и продвинулся вглубь аудитории. В это время Кант начал вещать о "Добродетели и бесцельных поступках..." Я старательно записал в тетрадь одну из его цитат: "Поскольку не бывает бесцельных поступков, все цели оказались бы для практического разума всегда лишь средствами для других целей, и категорический императив был бы невозможен, а это уничтожает всякое учение о нравственности."
"Умно..." — подумал я и продолжил настойчиво слушать.
Кант был великолепен. Он расхаживал у замазанной мелом доски и продолжал рассказывать о многом другом, что захватывало мой разум, словно настойчивые инопланетяне из сборника рассказов гениального Рэя Брэдберри. Я слушал о понятии долга, морали, любви к людям, суициде, скупости, лжи, размышления о злости людей и многом другом.
Сила и образность мысли Иммануила Канта заставили меня забыть обо всём. Я словно под гипнозом протискивался на первый ряд. Пока он читал свою лекцию я не думал ни о чём другом, кроме раскатистых звуков исходящих из его гортани. Пускай он и не был блестящим оратором, но то, что выходило с его слов на бумаге - вызывало лишь неописуемый восторг.
"Делать добро другим людям по мере нашей возможности есть долг независимо от того, любим мы их или нет, и этот долг ничуть не теряет своего значения, даже если бы мы были вынуждены сделать печальное замечание, что наш род человеческий, увы, не годится к тому, чтобы мы могли признать его достойным особой любви, если мы узнаем его поближе. – Но ненависть к человеку всегда отвратительна, даже если она состоит лишь в полном прекращении общения с людьми (изолирующая мизантропия) без деятельной враждебности. Ведь благоволение всегда остается долгом даже по отношению к человеконенавистнику, которого, конечно, нельзя любить, но которому тем не менее можно делать добро." (с) Иммануил Кант.
Он спорил с Эпикуром. Всего несколько фраз. Не высмеивал. Не видел в нём оппонента и поводов злиться. Он не был с ним согласен в понятии "Счастья..." Банальные вещи. Кто-то не согласится в этом и с самим спорящим лектором.
Я не заметил, как прозвенел звонок. Желания спать будто и не было. Хотелось слушать дальше всё то, о чём говорит этот великий человек. Соглашаться и внутренне спорить. Выйти на перекур и угостить его дешевой сигаретой, добавив "Спасибо..." Но нужно идти дальше. На другую лекцию. Там, где возможно, не будет так интересно записывать и я смогу поспать. Но я обязательно вернусь к трудам Иммануила Канта, словно впервые. Чтобы искренне верить и спорить. Чтобы существовать. Чтобы мыслить...
"Читайте хорошие книги!" (с)

"нехудожественная литература, по миллиону страниц мелким текстом, где пять минут читаешь, а потом полчаса собираешь паззл из кусочков мозга"
Решила почитать известный труд известного философа, но не поняла ровным счётом ничего. Прочитала одну строчку, два дня её обдумывала, двинулась дальше - прочитала следующую фразу, обдумывала несколько дней и т.д. Поняла, что чтение может затянуться очень сильно... оно может длиться вечно.
Может вернусь когда-нибудь к Канту и продолжу читать с третьего предложения.. А пока, увольте.

человек не до такой степени животное, чтобы быть равнодушным к тому, что говорит разум сам по себе, и чтобы пользоваться им только как орудием для удовлетворения своих потребностей как чувственного существа. Ведь над чисто животной природой возвышает его не то, что у него есть разум, если этот разум должен служить ему только ради того, что у животных выполняет инстинкт

Поступать по совести даже не может быть долгом, ибо тогда должна была бы существовать вторая совесть, дабы осознавать действие первой.

Свобода по отношению к внутреннему законодательству разума есть, собственно, только способность; возможность отклониться от него есть отсутствие способности.
Другие издания

