Жаркий сезон

...впечатление такое, что люди разучились размножаться. Численность сперматозоидов у европейских мужчин значительно снизилась. Девушки уже не беременеют от первого же ласкового взгляда. Терезины подруги, которым сейчас под тридцать, в панике. Их детородные годы уходят, и вот теперь, когда они наконец морально готовы к материнству, ничего не получается. Месяц за месяцем им не удается забеременеть. Говорят, это все из-за таблеток. Те самые спасительные таблетки, что столько лет облегчали им жизнь, обернулись проклятием.
«Послушайте, — говорит Полина Терезе и ее подружкам, — нашли из-за чего переживать! Представляете, каково было нам? Мы постоянно боялись залететь. Проверяли трусы каждые полчаса, если случалась задержка хотя бы на день. А когда появилась таблетка, пошли разговоры, что от нее тромбы и, если ее пить, не доживешь до сорока. Так что выбирай: дети или ранняя смерть. Некоторые из нас вообще не предохранялись таблетками».
Молодые женщины смотрят на нее и не понимают. Атмосфера тревоги так же непостоянна, как мода на одежду. Им неоткуда знать, каким страшным было тогда это слово — «беременность». Шепотом рассказать подруге. Признаться родителям. Ложиться в клинику и делать чистку. Теперешняя женщина объявляет о своей беременности свободно и без стеснения. Это состояние тела, а не ума.

— Морис говорит, что за тишиной и покоем надо ехать назад в Кемден. Шутит, конечно.
— Морис, учитывая его теперешнюю сферу интересов, лучше других знает, что культ сельской неги — миф.
Полина вынуждена признать, что тут Морис прав. По весне треск газовых пушек, которым фермеры отпугивают птиц, будил женщину на заре и не давал ей расслабляться во время работы. Май — июнь относительно мирные, если не считать гомона птиц в разгар брачного сезона. А вот с середины июля начинается веселая жизнь. Вся округа наполняется ревом техники: ритмичным стуком сенокосилок, тяжелым гулом исполинских хлебоуборочных комбайнов, рычанием суетящихся на подхвате тракторов. По крайней мере, местность уже не пылает кострами — сжигать солому запрещено законом, — так что в августе — сентябре тут можно дышать. Однако деревенская тишина — типичная городская легенда. Смешно ждать тишины. Сельское хозяйство — индустрия. Если живешь в индустриальном районе — тем более по собственному выбору, — то уж терпи.