Нефритовый Грааль

Натан вглядывался в лицо Халме: каким-то необъяснимым образом оно казалось выразительным и непроницаемым одновременно — возможно, мальчик просто не знал, что именно оно должно выражать. Вероятно, то был лишь эффект легкой диспропорции, необычных особенностей ее черт. Натан смутно догадывался, что Халме вела напряженную внутреннюю борьбу с собственной природой, слабостью или инертностью, изо всех сил пытаясь стать такой, какой никогда не была.

Наконец она промолвила:

— Я могу помочь тебе. И помогу. Но это очень трудное дело для такого маленького человека. В вашем мире дети часто выполняют подобные задания?

Натану вспомнились прочитанные книги и их герои: Колин и Сьюзен Певенси, Гарри Поттер, Лайра Белакуа и множество других.

— Постоянно, — сказал он.

— Говорят, отец прятал Халме сотню лет, опасаясь, что ее красота будет сводить мужчин с ума, — поведала узница. — Каждого, кто видел ее, ждала мгновенная смерть.

— Не может быть! — в ужасе воскликнул Натан. — Это же смешно. То есть, я хотел сказать, чрезмерно! Да, Халме красива; и все же она всего лишь женщина. Как вы. Обычная женщина.

— Быть может, это слухи, — предположила Кванжи. Тень улыбки тронула уголки ее губ. — А ты и впрямь еще ребенок, к тому же чужак. Тебе не понять, что значит красота.

— Во всяком случае, не убийство, — убежденно заявил Натан.

— Грааль Лютого Торна! — воскликнула Анни. — Натан умрет от зависти. История о чаше волнует его воображение не на шутку. Ведь мне тоже позволят на него взглянуть?

— Почему бы и нет, — отозвался Бартелми. — Если поднимется шум, скажем, что ты тоже специалист. Похоже, они попытались установить возраст Грааля и столкнулись с кое-какими трудностями…

— Но ведь я вовсе не специалист!

— Несомненно, специалист. Ты великолепно разбираешься в компьютерах, маленьких детях и собаках. Мы же не обязаны говорить, в чем именно ты специализируешься.

—... Признаюсь, я и не ожидал, что она способна на столь изощренное коварство. Люди не перестают меня удивлять — и это обнадеживает.

— В вашем возрасте, — хитро улыбнулась Анни, — наверное, осталось не так много, чему удивляться.

— А вот тут ты как раз ошибаешься, — парировал Бартелми. — Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что никого нельзя просчитать до конца. Как только начинаешь думать, что знаешь людей, они совершают нечто из ряда вон выходящее. Человеческая натура изобилует потрясающими глубинами — и мелями, разумеется. Что бы там ни говорил Фрейд, правил поведения для нее не существует.

— Но ведь гены, несомненно, предопределяют, каким станет человек, — вмешалась Анни.

— Гены ничего не предопределяют, — возразил Бартелми. — Можно позволить наследственности угнетать тебя — или жить с ней в согласии — или возвыситься над ней. Человек сам себя определяет. Разве гены могут превратить спустившуюся с дерева обезьяну в поэта? Я рассказывал вам о магии, о силах немногих Одаренных, однако истинная магия заключена в душе Человека.

Тело, прибившееся к берегу реки, спозаранку субботним утром нашли две собаки. Хозяин псов, пожилой житель деревни, не одобряющий моду на мобильные телефоны, поспешно поднялся вдоль Глайда до ближайшего дома, которым случайно оказался Дом-на-Реке. Майкл вызвал полицию и отправился за стариком к тому месту, где собаки остались охранять труп. Прибыли копы, за ними по пятам — отдел угрозыска; последовала процедура погружения в воду, извлечения тела на берег и упаковывания его в пластиковый мешок.

— Ну, она мертва, — бодро заявил полицейский врач.