Маленькие дикари

Индейцы знают, что запах сильней всего пробуждает воспоминания, и многие из них хранят на память о счастливых минутах пригоршни сосновых игл, комок крысиного мускуса или еловую смолу.

– Бобр, – сказал Дятел, – если передняя лапа собаки три с половиной дюйма ширины на три длины, то какого цвета у нее кончик хвоста?
– Белый, – быстро ответил Ян. – Собака с такой лапой скорее всего охотничья, а у нее кончик хвоста белый.
– Ну и не отгадал! У той собаки, про которую я говорю, хвост отрубили еще в детстве.

– Смотрите, красная птичка! – крикнул он, увидав на ветке кардинала, сверкавшего на солнце красочным оперением. – Я его сниму первой стрелой! – И он схватился за лук.
– Послушай ты, Деревянная Голова, – сказал Сэм, – не вздумай стрелять певчих птиц! Это плохая примета. Очень плохая. Она принесет нам беду. А беды страшнее, чем отцовский ремень, я не знаю.

«Человек не смолчит, если его обидят, — говорил он, — а у кого найдет защиту бессловесное животное?»

Одной стрелой не поранишь в стае много птиц, как это случается при ружейных выстрелах. Вот так люди истребляют мелкую дичь. Придет день, и люди обретут еще более сильное оружие, которым обзаведутся всякие глупцы, и тогда будут удивляться, отчего пропала вся дичь.

Хочешь ловить зверя - ставь западню или лови живьем, но не калечь и не терзай его. Капканы со стальными когтями следует запретить законом. Это жестоко.

— Я боюсь, но все-таки пойду.
— Правильно! — подбодрил мальчика старый охотник. — Кто идет, побеждая свой страх, — храбрее храброго.

Индейцы знают, что запах сильней всего пробуждает воспоминания, и многие из них хранят на память о счастливых минутах пригоршни сосновых игл, комок крысиного мускуса или еловую смолу.

Дятел был убежден, что его никто не видел. Но когда в следующий раз он повторил набег на погреб, то нашел там записку: Врагам индейцам! Когда в следующий раз вы устроите набег на наше поселение, верните ведерко и не забывайте закрывать бидоны с молоком.

— Бой не состоялся, скальпы спасены, — мирно сказал Сэм и положил топор на место. — Потеряна только честь, — добавил Ян.

На следующее утро совет племени постановил, чтобы Третий Вождь Ветка был поваром и приготовил завтрак. Гай что-то бурчал себе под нос, когда его заставили хорошенько умыться. Он принялся стряпать с большим рвением, которого, правда, едва хватило на час. Потом он уже не находил в этом никакого удовольствия и, видно, понял, как много для него делается дома. К обеду Гай поставил грязные тарелки и объяснил, что если их не путать, то ничего страшного в этом нет.

Между любителями леса издавна существует взаимная симпатия. Каждый из них готов поделиться своими знаниями с тем, кто захочет узнать о лесе побольше.

— Помогите бедному мальчику, бабушка! Доктора ничего не могут ему сделать. Кстати, в последнем он был прав: чем мог доктор помочь здоровому мальчику?

Человек не смолчит, если его обидят, а у кого найдет защиту бессловесное животное?

Лес был полон неизвестных цветов, птиц, тайн и звуков. Из каждого куста, с каждого дерева неслись голоса. Гомон стоял и в густой осоке вокруг прудов и луж. «Пип-пип-пип!» неслось отовсюду. Но как только Ян приближался к месту, откуда исходили эти приветствия, они тотчас же умолкали, чтобы возобновиться с новой силой, когда мальчик отходил прочь.