Инспектор золотой тайги

- Пирог?
- Вот именно!
- Постойте, постойте... - Жухлицкий был слегка ошарашен, чего с ним почти никогда не случалось. - Значит, значит... Да нет, чепуха всё это! Я хоть и с большим опозданием, но читаю газеты, и там речь идёт о власти для народа, о равенстве...
- Не смеши меня, Аркадий, - отмахнулся Ризер. - Равенство! Вот я наливаю в стакан воду... Смотри... Мы имеем тут верх, середину и низ. И сколько бы мы ни взбалтывали эту воду, всё равно что - то будет вверху, а что - то внизу. Какое тут может быть равенство! А народ! - Франц Давидович фыркнул. - Что такое народ? Ты, я, Мухловникова, ещё тысяча, десять тысяч таких - это что, не народ? Ну хорошо, ты скажешь, что в твоих газетах пишут о бедных. Хорошо! Но сегодня кто - то бедный, а завтра он разбогатеет. А вместо него кто - то разорится и станет бедным. Или новая власть думает людей поголовно сделать богатыми? Вот подожди - покричат, постреляют друг друга, и дела пойдут по - старому.

- Внешне это весьма бесхитростное повествование о том, как один маленький несчастный человечек все пинки судьбы превращает в свои так называемые моральные победы. Для этого ему достаточно вообразить и убедить себя в том, что его обидчики - всего лишь жалкие ничтожества. Внушив себе таким путём презрение к ним, он вырастает в собственных глазах и немедленно утешается. Однако если возвести это в государственную политику, моральная победа будет достигнута тем, что целый народ официально объявлен почти животными.

- Любопытно. Что ж, императорам это, возможно, и облегчало жизнь: не можешь кому-то навязать свою волю - презирай, не можешь понять - презирай, не согласен в чём-то - тоже презирай. Результат - сплошные моральные победы. А вот каково было простому народу, которому беспрестанно внушалось, что все чужестранцы - варвары, заморские черти, и бог знает кто ещё...