Цитаты из книги Der Medicus

Мой отец говорил: «Чувства и эмоции не к лицу правителю».

Мы лечим не болезни. Мы лечим людей, страдающих от болезней.

Стремясь уврачевать, он сам нашел исцеление, стремясь утешить, обрел утешение.

Обменяться одним словом с умным человеком куда лучше, нежели целый год уговаривать дурака.

Мужчины иногда могут утешить, часто бывают грубыми, но в любом случае остаются загадкой.

Одно дело, если экзотический цветок растет в одиночестве, и совсем другое - когда его окружает целое поле похожих.

Меня мало волнует, кого они любят. Не собираюсь просить прощения за то, что я - это я.

Не собираюсь просить прощение за то, что я - это я

Плиний Младший советовал: чтобы исцелиться от простуды, больной должен поцеловать волосатую мордочку мыши, однако Ибн Сина заявил, что Плиний Младший ничего не понимал, его и читать не стоит.

Он сотворил человека по своему образу и подобию. Значит, стоит Ему взглянуть на тебя, и Он увидит свое отражение.

Если содержание книги тебя захватывает, то учение превращается из повинности в удовольствие.

Наука и медицина рассказывают нам о теле, философия учит понимать разум и душу...

Трудное время начиналось вечером, когда он возвращался в свой дом - вот тогда разгоралась битва между потребностью учиться и потребностью спать

Человека убить нисколько не труднее. Тудно удержать в нем искру жизни, а еще сложнее сделать так, чтобы человек был здоров.

Одно дело, если экзотический цветок рaстет в одиночестве, и совсем другое - когдa его окружaет целое поле похожих.

О победе он не молил Аллаха. Когда он был совсем еще мальчишкой, Заки Омар сказал ему: "Всякий желтоухий пес, воображающий себя бегуном, молится о своей победе. Как же быть Аллаху? Лучше всего молить Его, что даровал быстроту ногам, выносливость, а уж с их помощью победить или проиграть - ответственность за то и другое будет лежать только на тебе одном".

... если кто не способен прочесть предписанных молитв, тот пусть хотя бы думает о Всевышнем. Это тоже считается молитвой.

Роб пытался решить, какому святому помолиться бы отдельно, от себя самого, но в конце концов обратился к самой чистой душе, какую только знал: «Позаботься о других, мама. У меня все прекрасно, только помоги младшеньким. — Но не удержался и от того, чтобы не попросить о себе самом: — Мама, пожалуйста, помоги мне справиться с пятью шариками».