Стихотворения

Сегодня много говорят о религиозном складе ума Сталина, который пытался на основе марксистского учения создать что-то типа новой социалистической религии. Доля истины в таком видении имеется, нельзя сбрасывать со счетов семинаристское прошлое отца народов и, если посмотреть на персонализированные основы социалистического канона, то можно найти несколько забавных параллелей.

Так Маркс и Энгельс предстают в некоем симбиозе Бога-отца и Святого Духа, Маркс - творец, явно Бог-отец, а вечно вдохновлявший его, в основном финансово, Энгельс - Святой Дух. Владимиру Ильичу Ленину отводится роль мессии новой религии - коммунистического Иисуса Христа, принесшего пролетариям не закон, а благодать в виде "всесильного и верного учения", а его речи и брошюры - есть проповеди.

Соратники Ильича по партийной борьбе - его ученики и апостолы. Состав апостольской группы постоянно подвергался пересмотру как количественно, так и качественно. И число Иуд было множественным, но главный Иуда все же был один - Лёва Троцкий. А Сталину досталась роль Петра - строителя новой церкви. У них и имена качественно схожие, Пётр - камень, Сталин - сталь, твердость духа - главное их качество.

Ну, то, что в келье (кабинете) каждого иеромонаха (партийного руководителя) висела икона (портрет) Иисуса-Ленина, а позднее стали вешать и икону Петра-Сталина, это тоже вполне в духе новой религии. Правда, мессия не вознесся в небеса, но тело его не подверглось разрушению, сохранившись в ожидании победы мирового пролетариата. Всё бы хорошо, но возникла потребность в заповедях и в определении грехов. Для этого был разработан "Кодекс строителя коммунизма", но написан он был сухим канцелярским языком, да и появится он только в 1961 году, когда Петра объявит язычником новый патриарх церкви святокукурузный Никита.

А что же до этого и как быть с детьми? Пока взрослые верили в Бога единого и всесильного, у деток было полно всякой евангельской литературы, которая служила им ориентиром в мире, наполненном искушениями и соблазнами. Но пролетарская революция старого бога отменила, а новый как-то материалом для формирования правильных детей вовремя не запасся.

И тогда за сверхзадачу - создание детского катехизиса от ВКП(б) взялся выдающийся пролетарский поэт. Так и родилось стихотворение с длинным, но многообещающим названием "Что такое хорошо и что такое плохо". В моем советском детстве, казалось, это стихотворение целиком или частично звучало из радио чуть ли каждый день, можно с уверенностью говорить, что это был один из самых мощных рычагов воспитания нового советского человека.

Построен он был по четкому принципу: грех и его проявление, а напротив заповедь как в сей грех не впасть. Начинался он с греха беспечного отношения к своему телу и здоровью - Если сын чернее ночи, а добродетель выглядела - Если мальчик любит мыло и зубной порошок, этот мальчик очень милый, поступает хорошо.

Потом шел грех посягательства на чужие жизнь и здоровье - если бьет дрянной драчун, и противоположная ему добродетель - Этот мальчик так хорош, загляденье просто! Рассматривались в противопоставлении грех небрежного отношения к социалистической собственности и добродетель трудолюбия, грех трусости и добродетель храбрости, но заканчивал поэт той же парой, что и начал - грязью и чистотой. Может быть, он делал это для утрирования и контрастности, плохое есть грязь, хорошее - чистота. А может для того, чтобы закончить стих заранее найденным образом, который казался ему крайне удачным: вырастит из сына свин, если сын - свиненок. Но про себя могу сказать, что меня выводили из себя строки "тычет в книжку пальчик", я почему-то представлял этого "хорошего мальчика" полным кретином, поскольку очень гордился тем, что могу читать "как взрослый" не проговаривая текст про себя и не водя по буквам пальцем. Поэтому у меня лично желание соответствовать канону Маяковского не возникало, хотя неряшливостью я не отличался, но и чистюлей не был; трудолюбие тоже не было моим коньком, но трудиться приходилось много, кто знает, что такое деревенское детство, тот поймет; трусом в детстве я бы себя тоже не назвал, а вот осторожным - да. Получается, что я был плох и хорош в меру, и это меня устраивало, а стих Маяковского воспринимал просто как вычурную болтовню.

Глоток свежего воздуха посреди духоты дачного полдня. Маяковский в своем репертуаре: дерзкий, ироничный, но при этом чертовски искренний. Он берет заезженную тему летней тоски и выдает из нее нечто совершенно нетривиальное – диалог с самим Солнцем. Сюжет, казалось бы, абсурден: утомленный поэт устает от жары и решает высказать все небесному светилу. Но в этой абсурдности – вся прелесть. Маяковский переворачивает мир с ног на голову, очеловечивает космос и превращает его в нечто близкое и понятное. Солнце у него – не просто бездушная звезда, а чуть ли не собеседник, способный на сочувствие и даже сотрудничество. И язык! Он как всегда ярок и выразителен. Маяковский жонглирует словами, как цирковой артист, заставляя их искриться и сиять. Он мастер метафор, умеющий передать самые сложные чувства простыми, запоминающимися образами. Читаешь и буквально видишь эту дачу, этого уставшего Маяковского и это нахальное, но все же добродушное Солнце. Конечно, в "Необычайном приключении" можно увидеть и более глубокий смысл. Например, призыв к творчеству, к самореализации, к тому, чтобы "светить всегда, светить везде". Но даже если не углубляться в дебри философских рассуждений, это просто хорошее, веселое и умное стихотворение, которое поднимает настроение и заставляет задуматься о мире вокруг нас. Оценка: пять с плюсом!

Читайте больше друзья !!!

Перечитать стихотворение вдохновил белорусский экскурсовод, вспомнив, где проходила государственная граница СССР после Советско-Польской войны и до конца ВОВ. А пунктом пропуска была станция Негорелое. Ей Владимир Владимирович тоже посвятил стихи: 

Граница.
Скука польская.
Дальше - больше.
От дождика скользкая
Почва Польши.
На горизонте -
Белое.
Снега и Негорелое.

Есть версия, что именно в тех краях придумал и легендарные стихи о советском паспорте, мучаясь от проверок. Не буду рушить миф, ведь был он там много раз. Как минимум повлиять могло.  Тем более Маяковского можно вполне назвать первым русским рэпером. Я в курсе про фанфик на Пушкина с рэп-версией, но лично по моему мнению футуристы куда лучше соответствуют канонам рэпа. Вспоминается шоу Музыкалити от одного сейчас иноагента на площадке либерала-охранителя Басты на тытрубе, полузаблокированной в РФ, где Лев Лещенко в беседе с Кириллом из Пошлой Молли назвал Владимировича первым русским рэпером. Полностью согласен. В школе я его за поэта не считал, но с годами обнаружил, что его стихи я неплохо так помню и даже лучше, чем других представителей Серебряного века и даже Золотого.

Прошло почти сто лет, а до сих пор не утихают споры. Одни стыдятся, что они русские, другие гордятся, что даже со сменой государства,  наверное, стихов лучше никто и не придумал. И у граждан РФ паспорт по-прежнему красный, хоть и орлиный. Тоже недавно на поезде переезжал белорусско-литовскую границу и литовско-российскую, хотя и относились с уважением даже те же литовцы. Кроме формы разницы и не почувствовал. Возможно подвижки случились. Но идеологические споры о советскости, русскости не утихают и ещё не скоро утихнут, так что Владимир Владимирович актуален как всегда.