1985

Определенные расистские термины, такие, как "япошка", "гомик" или, хуже всего, "ниггер", уже табуированы, как некогда были табуированы ругательства из трёх букв. Следующим шагом будет официально объявить их вне закона. Движение в защиту прав секс-меньшинств (которому следовало бы помешать, силой закона, если потребуется, превращать замечательное староанглийское слово "gay" – "весёлый" – в нечто манерное и совершенно произвольное) потребует, чтобы такие выражения, как "педик", "гомик" или "гомосек", объявили вне закона. Даже есть "голубцы"сможет оказаться противозаконным, если только не будете называть блюдо фаршем в капучино листе. Далее Движение за права женщин может потребовать переориентации личных местоимений, чтобы "он" и "его" использовалось для обоих полов и вообще общее выражение "человек" должно быть заменено каким-нибудь сфабрикованным чудовищем вроде "мужежен" или, ещё лучше, "женомуж". Права женомужа. Филологи этого движения, вполне возможно, присовокупят ко всем словам окончания женского рода или даже уничтожат ряд слов.

Вот во что я верю  — в разум, в свободный разум, старающийся постичь не только себя, но и внешний мир, и к черту мелких людишек, которые пытаются перекрыть кислород любознательности и талдычат, дескать, государство превыше всего и ни у кого нет права слушать Бетховена, пока третий мир голодает.

Вы арестованы.

Прошу прощения?

Вы арестованы. 

Вы шутите, да, шутите. Я каким-то образом понял, что вы шутите.

Но на мгновение подумали, что я серьезен?

Да, помоги мне Боже, подумал. Вы думаете, даже право на свободу речи может быть усыпляющей уловкой Старшего Брата? Вы думаете, он действительно за нами наблюдает? Что он публичная маска какого-нибудь промышленного картеля, эдакого международного спрута и объявится, когда мы меньше всего его ожидаем?

Нам надо быть начеку.

С этим я согласен.

(О сексе) «[…] рай нервных окончаний доступен для всех, в нем нет ничего элитарного» (С.217-218). «Преподавание, как вам известно, тоже ремесло. А книги – его инструменты» (С.223). «Потребление, потребление – и никакой гордости за работу, никакой радости от созидания, никакого желания делать, строить, улучшать. Никакого искусства, никакой мысли, никакой веры, никакого патриотизма» (С.226). «Настоящий день начинается, когда рабочий день окончен. Труд – неизбежное зло» (С.226). «Красоте нет места, поскольку красота всегда для меньшинств» (С.241). «Война – самый быстрый способ передать свою культуру, в точности также как поедание мяса – самый быстрый способ усвоения протеина» (С.304). «[…] почему обязательно надо выйти из профсоюза живых, чтобы присоединиться к забастовке мертвых» (С.298).