— Вы думаете, что… — У Василисы блеснула яркая мысль, но тут же исчезла — быстрее, чем падающая звезда. Мало того, витражное окно вдруг распахнулось и, срывая зеленую штору, впустило в комнату сильный белоснежный вихрь. Ковер, кровать и столик, каминная полка — все оказалось засыпано снегом.
Родион Хардиус, оказавшись по колено в пушистом сугробе, недовольно щелкнул языком:
— Ай, Василиса, не научилась еще удерживать контроль над сном! Захарре передай мое порицание.
— Я не думала про снег, — растерялась та, отряхивая одежду от снежинок. — Не пойму, откуда он взялся… Кстати, а откуда вы знаете, что это Захарра обучает меня хождению в луночасе?
Прадед таинственно улыбнулся, одновременно поднимая ноги и воспаряя над креслом.
— Я знаю многое… — заметил он, устраиваясь в воздухе по-турецки. — Не только Астариус свободно ходит по реке Времени.
— И все-таки, что вы имели в виду… — начала Василиса, но не договорила — на нее посыпались бублики самого разного размера, целый дождь из сушек и баранок. Она глянула под ноги и увидела… лисенка — маленького, дрожащего и испуганного.
«Кар-р!» — сказал лисенок и превратился в черную, лохматую ворону, тут же обернувшуюся подсвечником с зажженными свечами черного и белого цвета.
— Занятные метаморфозы, — прокомментировал Родион Хардиус. — Ты либо голодна, либо испугана, либо злишься, либо намекаешь, что пора уходить — тебе и мне, каждому в свое время.
— Я не знаю, как так получается, — призналась Василиса. Хотя на самом деле ее восхитила такая «непостоянность» сна. Выходит, если научиться управлять сном, можно легко изменять пространство…

– Прошу извинить за задержку, – сухо произнес сын Астрагора и тут же перешел к уроку. – В этом ящике находится повседневный, но очень необычный часодейный предмет. Как вы думаете, что это?
– Часовая стрела! – первым предположил Рэт.
– Часолист! – отозвался Дир.
– Часольбом, – внес свою лепту Феликс.
– Сумка-таймер, – мелодично пропела Маришка.
– Времма!
– Кинжал-пресекатель!
– Часы!
– Тиккер!
– Удавка!
Василиса с недоумением поискала глазами, гадая, кому захотелось назвать удавку повседневным предметом – оказалось, это был белоголовый мальчишка лет двенадцати на вид, которому рядом сидящие тут же со смехом надавали подзатыльников.

Василиса медленно обходит кресло, стремясь унять радостно бьющееся сердце перед долгожданной встречей, и — застывает как вкопанная.
— Ну вот и снова свиделись, Василиса Огнева!
— Вы?!
Родион Хардиус хохотнул, по всей видимости, донельзя довольный ее реакцией. Он приподнялся, подхватил руку Василисы и галантно поцеловал кончики пальцев.
— Итак, дорогая правнучка, ты все-таки вляпалась.
И Родион Хардиус, вальяжно откинувшись на спинку очень старого, с потертой зеленой обивкой кресла, придирчиво оглядел правнучку.