Цитаты из книги Арена

Артур уронил листы на стол, глаза нестерпимо болели, почерк у госпожи Моммзен тот еще, словно книга на восточном языке, который близок твоему, но о смысле трети слов приходится догадываться,фантазировать, перечитывать, как Павича.

Он здесь будет одинок, как на острове; конечно, он найдет себе занятие, нырять за жемчугом, и станет самым богатым человеком на земле; только жемчуг стоит не дороже песка, если у тебя нет друга…

- Откуда вы знаете, может, он писатель — давно под псевдонимом Нобелевскую премию получил, — сказал я; соседка засмеялась; кажется, она не верила в то, что люди по соседству могут получать премии и вообще — быть не из крови и плоти и желаний; нормальная философия: прекрасные истории случаются с кем-нибудь другим.»

Звездная прихожая закончилась и перешла в чудесную гостиную, похожую на зал маленького старого кафе для художников: стены из красного кирпича, штукатуренный потолок весь в толстых деревянных балках; в огромном камине пылал огонь, и один из братьев, Джун, сидел на полу, на бурой медвежьей шкуре, и жарил на длинной палочке яблоко.

"Ты похожа на Маргариту булгаковскую"; "Это хороший комплимент или сомнительный?"; и как бы ненароком, по пути, привела Кая в книжный магазин, познакомила с мамой Венеры. Магазин расположился в старинном, обшитом драгоценными, мореного дуба, панелями, купеческом когда-то доме; книги не помещались на полках, лежали стопками на полу до потолка, как древнегреческие колонны, в коробках не распакованными, просто подписанными...

Он молчал В комнату кто-то вошел, вкатил стеклянный столик - а на нем стоял сервиз: две чашки, сливочник, чайничек, масленка. сахарница - все крошечное, белое, словно кукольное;она боялась смотреть на Лукаша, лицо ее горело; свет в комнате изменился - от окна пошло белое сиянье; "Колдовство", - подумала она, подняла глаза на окно - за ним шел снег. "Снег - улыбнулась она, - значит, осень закончилась, наступила зима, значит, принц выздоровел..." -Что же это, если не любовь?-тихо сказал он.

Это была страна легенд, страна историй; место,из которого не уйти. Клавдия поняла, что не уйдет - даже если никогда не осмелится прийти к Лукашу, и осень будет длиться вечность-всю ее жизнь.

Я вышел от него совершенно разбитый и влюблённый.

мы расстались, потому что её браслеты бисерные всё время рвались и рассыпались в моей постели и я спал как йог…

Хотя честных людей трудно обидеть: они в основном экзистенциалисты, привыкли отвечать за свое существование.

«Я сразу подумала, что с ним хорошо в кино ходить, готовить пиццу, ненавидеть всех людей.»

«а я по нему соскучился, как по книге; уехал, подумал, что она слишком толстая, и мучаешься теперь от желания, невозможности — прямо тоска: все не то и все не так. »

Если устройство Вселенной — всего лишь шахматная партия, значит надо просто решить, как ходить…

...так страшно - сказать человеку, чтобы он уходил. А вдруг он уйдет и не вернется? Будто утонет в море...

Ты влюбился в девушку и понял, как ты хочешь жить; но хочешь уйти от нее, чтобы начать жить.

Во-вторых, я знала все знаменитые истории о любви: Антоний и Клеопатра, Абеляр и Элоиза, Ремарк и Дитрих — и делала вывод, что любовь — это несчастье

Кай не читал и половины из того, что называла Венера, но нахватался названий и имен и привык, что она книгами описывала людей; «ему нравится исключительно Павич, изысканный, но немудрый» – и, значит, человек такой: зеленый, бархатный, с бахромой, изысканный, но как-то привычно, устоявшееся представление об изысканности, как глянцевый журнал; детское черное и белое, золотое и серебряное.

«Он все равно не спасёт тебя, твой Бог»; «Мой Бог не спасёт, я не верю в Бога, но Макс верит, мой друг; а за спиной Макса всё божье воинство…»

я молчала, истекая ревностью, как горячий пирог — вареньем...(c)