Тарковский. Я беженец, я никому не нужен. Лекция

Связь Тарковского с логикой сна, всегда такой иррациональной и сдвинутой, идет, конечно не только от его чрезвычайно увлекательных и часто болезненных снов детства... Но среди всего этого есть ясная четкая, никем пока не обнаруженная зависимость Тарковского от обэриутов. Конечно, Тарковский гармонизирует мир, а они пишут его разъятым, но, в конце концов, поздний Заболоцкий - это тоже попытка гармонизации окружающего хаоса. Конечно, Тарковский более здоров, более здравомыслен, но вместе с тем вот этот разъятый, безумный постоянно сыплющийся под руками мир - это есть и у него. Просто он с самого начала понимает свою задачу как сохранение и приумножение гармонии. Это во многих отношениях задача проигрышная. Но вместе с тем, это героическая задача противостояния хаосу.

Одна из самых важных тем Тарковского, которая у Тарковского-младшего в "Андрее Рублеве" - это тема искусства, которое из всего, из чудовищной ткани по руками умудряется творить какую-то райскую фактуру. Сейчас, когда "Андрей Рублев" или "Страсти по Андрею" уже безусловная классика, когда написали французы, что это фильм фильмов как Библия книга книг, когда уже киноведы всего мира знают наизусть эту картину, сейчас очень странно вспоминать, с каким негодованием, совершенно искренним негодованием, встречали ее многие серьезные и, по-современному говоря, весьма продвинутые люди.