Кэрель

Он знал, что ему достаточно сделать в этой комнате два шага, и он неслышно очутится у зеркала, причешется и снова станет той могущественной, с костями и мускулами, радостной и молодой тенью, в которой его собственные очертания сливаются с очертаниями Дэдэ. (Иногда во время их встреч Дэдэ, глядя на него, с улыбкой говорил: "Мне так нравится, что я незаметно растворяюсь в тебе".)

Убийца выпрямился. Он был субъектом мира, в котором опасности не существовало, потому что он сам являл её. Прекрасным, незыблемым и непостижимым субъектом, в глубине, в гулкой пустоте которого Кэрель слышал, как разворачивается, шумит, обволакивает и защищает его исходящая от него опасность.

Вопреки своему желанию, он никогда не осмеливался спать с Дэдэ - никогда, тем более, что ему было хорошо известно - он и сам был когда-то таким - коварство детей, и никогда он не позволял себе в отношениях с ним ни одного двусмысленного жеста.

Огонек у матроса всегда найдется. У нас на флоте все ребята «с огоньком».

Когда имеешь дело с мужиком, можно, конечно, позволить ему себя трахнуть без любви, и это даже может быть приятно, но для того, чтобы трахнуть кого-нибудь самому, необходимо, хотя бы в тот момент, пока стоит твой член, его любить.

Мужчинам незачем любить друг друга. Для этого существуют женщины.

Особенно остро одиночество ощущается по утрам, при пробуждении, когда опьяненные сном и духотой ночи матросы, согнувшись, ворочаются в гамаке, свесив грудь или ноги, как карпы в тине, которые бьются о землю или воду своим хвостом, и рот их, зевая, так округляется, что туда невольно просится член товарища, готовый проникнуть в него так же глубоко, как поток ветра.

Если бы ты ему пососал, так, как ты сосешь сигарету, он бы наверняка словил кайф!

«Молодой человек, проездом в Бресте, ищет красивого мальчика с красивым членом».

У Кэреля эта видимость веселья (мы говорим "видимость", потому что это веселье было неглубоким, всего лишь чем-то вроде легкого опьянения) на самом деле явилась следствием внутренней тоски.

— Что с тобой? Ты заболел или влюбился?

Я могу подставить свой зад , мне не жалко, это даже забавно, но любить мужика я бы не мог...

Приятно, когда ваш член зажат плотно, как в тисках. Но не менее приятно и самому удерживать в себе член атлета, который может высвободиться лишь спустив вам в зад.

Для того, чтобы его душевное равновесие не нарушалось, ему было достаточно трахать в задницу тех, кто трахал его жену.

Стоит мне расстаться с одним, как я уже хочу другого. Но меня успокаивает сознание того, что на самом деле существует только один-единственный моряк.