Цитаты из книги The Last Town

За свою долгую жизнь я осознала, что иногда лучшая компания для человека - это он сам.

Бояться – это в порядке вещей. Бояться – это правильно. Это не даёт тебе расслабиться.

Люди требуют ответов, с которыми не в силах совладать.

Иногда нам приходится делать вещи, которые мы не хотим делать.

– Хотел бы я жить в мире, где действия измерялись бы по стоящим за ними намерениям… Но истина в том, что они измеряются по их последствиям.

Звук доносился из южной части города - прерывистый, исполненный злобы вой. Его нельзя было объяснить или описать тому, кто никогда его не слышал. Но любой, кто это слышал, всем своим существом понимал его значение. И значение было таково: ад надвигается.

Хотел бы я жить в мире, где действия измерялись бы по стоящим за ними намерениям... Но истина в том, что они измеряются по их последствиям.

Как чувствовать себя значимым, если ты всего лишь один из семи миллиардов? Когда еда, одежда и вообще все, что тебе нужно, покупается в соседнем торговом центре? Когда мы одурманиваем наш разум, погружаем его в сон различными зрелищами, демонстрируемыми нам «в улучшенном качестве», значимость жизни, сама цель нашего существования утрачивается.

Когда твой мир распадается на части, цепляйся за привычное

Жизнь слишком трудна и слишком коротка, чтобы не быть с теми, кого любишь.

Бояться - это в порядке вещей. Бояться - это правильно. Это не дает тебе расслабиться.

Пилчер улыбнулся, глядя, как его город – его мечта – оживает буквально на глазах. Чуть помолчав, он добавил:

– Это место станет нашим Эдемом.

Он обожал утро - несомненно, это было его самое любимое время суток. Было что-то обнадеживающее в том, чтобы просыпаться в первых лучах солнца и не знать еще, что готовит тебе грядущий день.

Кейт покосилась на бывшего коллегу: – Мне все равно, спрыгнем мы отсюда вместе или спустимся вместе. Но что бы мы ни выбрали, давай сделаем это не поодиночке?

– Я не убийца. – Видишь? Мы оба слишком мягки для этого нового мира.

– Значит, убить – или быть убитым? Это то, до чего мы дошли теперь? – Мы всегда были такими.

– Больше не существует правильного или неправильного, Итан. Есть только выживание. Я усвоил это за три с половиной года скитаний по тому аду, что лежит за ограждением.

Настороженный голос – тот, что хранил его живым последние восемьсот с лишним дней пребывания в глуши, – шептал, что было глупо останавливаться ради купания в этом пруду. Безрассудное потакание своей слабости.

Бёрк и представить не мог, что происходит в голове у сына. Вся ложь, которой мальчика учили в школе, внезапно растаяла в беспощадном горниле правды.

Мужчина снова и снова проигрывал в памяти то, что сказал шериф, но не мог это осмыслить. Как это может быть: мы – все, что осталось от человечества?