Отзывы о книге Ljod. Das Eis

Как-то у меня эта трилогия из вида выпала, а тут недавно нечаянно на "Лёд" в своих запасниках наткнулась, естественно, решила, что обязательно нужно приобщиться. Тем более, что господина Сорокина я нежно люблю и уважаю за неординарность. "Лёд" - такое его типичное произведение, с обязательными эпизодами насилия, матами, фекалиями и пр. радостями, но, тем не менее, это просто виртуозное исполнение местами абсурдного сюжета. Проснувшиеся от удара ледяным молотом в грудь Люди Льда способны говорить сердцем, это новая раса, точнее даже как бы изначальная, связанная со льдом Тунгусского метеорита. В отличие от "мясных машин" (всех остальных людей) эти знают сердечные слова и вообще избранные для особой жизни Света. А вот Храм как-то меня подразочаровала, наверное, не нужно читать о двух супергероинях подряд, а то что Лисбет Саландер вызывала желание трахнуть ей по башке кочергой, чтоб не выпендривалась, что Храм в своём холодильнике меня нервировала. Местами хотелось бросить всё к едрене фене и пойти спать, но жутко интересно, чем же всё там кончилось. Теперь в плане "Путь Бро" и "23000", хотя, кажется, порядок я уже нарушила.

Вряд ли автор хотел вызвать сочувствие к банде голубоглазых сыроедов, сделав их протагонистами в своей истории. Как в большинстве текстов, считающих себя постмодернистскими, протагонистов в «Льде» нет. Это не что-то вроде «Аватара». Это что-то про страшных, но на самом деле очень трогательных существ под собирательным названием «человек».

Посыл у текста, как ни странно, гуманистический. Витиеватыми дорожками, на поворотах которых разложена всякая дрянь, текст ведет нас к тому, что людей нужно любить. Видимо, не все доходят до нужной кондиции в результате восприятия подобного текста, но у меня получилось. Я вышла на улицу и поняла, что все люди, каковы бы они ни были, заслуживают безусловной любви. Держится, правда, это ощущение внутри недолго.

Краткость слога меня не возмутила, стилистические особенности тоже. Интерес к тексту начал угасать, когда стало понятно, что документальные подробности никому не нужны и автор сам же в них путается. Тридцать три раза был описан алгоритм поиска новых адептов братства, причем чувствовалось, что дальше автор не заводит читателя, потому что ему не хочется детальнее разрабатывать свой мир (который на самом деле наш мир, так чего ради упираться, чтобы докручивать новые детальки).

Когда на сцену выехала старушка-которая-помнит-все и осветила темные углы концепции голубоглазых вегетарианцев, стало еще скучнее, потому что тайна обрела черты и встала в ряд с массой других литературных вымыслов. Моральные акценты намеренно смещены, антисоветская повестка вывешена огромной простыней. Отсылка к Чубайсу неожиданна своим изяществом в этом кондовом, в общем-то, куске текста про то-как-у-нас-всегда-все-через-одно-место.

Это, конечно, философская вещь. Не особенно блестяще исполненная, ведь в тексте, несмотря на небольшой объем - масса воды, которая наверно образовалась изо льда Тунгусского метеорита и, помедлив, утекла сквозь пальцы.

Земля населена бездушными мясными машинами. Однако всё не так безнадёжно, ведь есть 23 000 кристально чистых людей, прекрасных внешне — голубоглазые блондины и духовно. Загвоздка только в том, что большинство из них находится в "спящем режиме" и не осознаёт себя.

Благо, что есть способ пробуждения — долбить в грудину огромными ледяными молотами. Только лёд должен быть особенным — добытым с места падения Тунгусского метеорита.

Если сердце отзывается и называет своё истинное имя, то повезло — избранный. Братья и сёстры подлатают и всё разъяснят.

Если нет — этой мясной машине не повезло.

Что будет, когда все 23 000 будут найдены и пробуждены?

Я очень боялась браться за Сорокина. При всей моей любви к контркультуре и постмодернизму, с отечественными представителями я не знакома. Очень зря. Он меня покорил.

Да, этот товарищ не для всех, но! Трэш и абсурд, которыми он добротно сдабривает свои книги отпугивает праздных читателей.

Чёрная ирония пропитывает окружающую действительность и вскрывает гнойные нарывы постсоветского общества.

– А мы могем помереть? – вдруг спросил Шро после многочасового молчания. – Это уже не важно, – ответила я. – Почему? – Потому что мы встретились. Он прищурился. Задумался. И заулыбался. Стальные зубы его засверкали на солнце. – Я понял, сестренка! – радостно прохрипел он. – Я все, б.. на х.., понял!

Это была тяжелая работа. Иногда нам приходилось простукивать до 40 человек в день.

Я простучала эту книгу - она пустая. Как еда из Макдональдса: сглатывается в миг и в самый момент поглощения кажется вкусной, но через полчаса ощущение, что накормили пустотой. И это не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Титульный роман "Ледяной трилогии" написан первым, окаймляющие его приквел "Путь Бро" и сиквел "23000" - после; тот и другой не в пример интереснее и ярче "Льда". По крайней мере, не столь сюжетно убоги, значит можно констатировать положительную динамику. В предваряющем романе уютный аромат "так упоительных в России вечеров" и безупречная стилизация под автобиографический роман серебряного века; в заключительном - детективная интрига и обаятельные герои. "Льду" похвастаться нечем.

О завиральной философии двадцати трех тысяч лучей чистого света, я говорила вчера, рассказывая о "Пути Бро". А здесь она даже не на роли высокого пафоса, не фоном, но в качестве главной интриги и двигателя сюжета. И ничего, кроме нее, в сухом остатке. Если не считать привычных для автора анально-вагинальных маргиналий, да сопутствующих просторечий: пердеть, срать, ссать (сцать - как вариант). Радует, что кала здесь не едят (что тоже привычно у автора) и почти не едят людей, за исключением эпизода в блокадном Ленинграде. Все-таки с течением лет Владимир Георгиевич склоняется к мысли больше щадить своего читателя, что не может не радовать.

Огорчает, что других поводов для радости книга не подарит. Простота событийной канвы за гранью примитивности; фирменная сорокинская фрагментарность, обычно позволяющая создать иллюзию сложности широким охватом и стилистическим эквилибром, на сей раз не срабатывает - тройка "новообретенных" как трое из ларца одинаковых с лица, несмотря на гендерную и возрастную дифференциацию. Студент, проститутка и бизнесмен говорят одним языком и некоторое количество англицизмов в речи последнего лишь усиливает эту унылую одинаковость. Живые герои никогда не были сильной стороной писателя, но обычно ему удается одной-двумя яркими деталями создать запоминающийся образ - здесь мимо.

Ввергает в оторопь алогичность вставной новеллы - исповеди Храм. Это вот для чего такой прием: обилие просторечий и диалектизмов в части детства; смесь канцелярита с эзотерической восторженностью в продолжении? Чтобы показать как-бы развитие характера в динамике? Не вышло. Я еще не вполне разобралась в отношении автора к своим ницшеанствующим героям, но на взгляд стороннего наблюдателя, они омерзительны и уровнем сложности сопоставимы с пиявкой прудовой. Хотя страсть как любят "говорить сердцем" с себе подобными, поверяя тайны мироздания, которые по версии "Льда" все заключены в двадцати трех словах.

Что, совсем плохо? Не совсем. Тут есть история крестьянской девочки Варьки. которая в "Теллурии" разовьется в новеллу о Варе и Колобке, самую мою любимую. И есть слово "пробировать", целых два восторженных абзаца которому я посвятила в отзыве об этом романе. Уже что-то.

Про автора слыхал давно, но совсем не читал. На днях был один странный случай. Я шёл по Тверской, зашёл в "Тодасё" покушать. А там в качестве декора книжки всякие на полках выставлены. В основном - классика, но не только. Попалась фамилия - Сорокин. Книга - "Лёд". Открываю... Вот так сюрприз! Из книги вырезан весь текст. Прямо ровненько, квардатиком. И надпись на первой страничке - "Книга - говно, автор - психбольной." И ещё что-то... Подпись - Идущие вместе, 2002 г. Ну, меня такой отзыв скорее заинтересовал, чем оттолкнул, естественно. Но хулители из далёкого 2002 года оказались таки правы... Ну, или нет... Потому, что книги резать во-первых, в принципе, не умно. Даже если они тебе не нравятся. А во-вторых - цензура в искусстве и мнения, что произведение такое-то следует запретить - тоже не слишком-то импонируют. Каждый может писать, что хочет. А уж любить это или нет - дело каждого. Но мне лично книга совсем не понравилась. По стилю очень схоже с так нелюбимым мною Пелевиным. Всё-таки не моё - все эти постмодернизмы. Так, время от времени приобщаюсь слегка, для общего развития. Но получить удовольствие от подобных творений никак не получается. При этом, книга-то не лишена некоей интересности. Но... если бы это подать под немного другим соусом... Вот, скажите на милость, зачем на каждой странице рассказывать, кто как какает и кто как пукает? Просто вот читаешь и недоумеваешь - чего его так клинит на пукании-то? Это ведь не нужно для раскрытия сюжета и образов. Тупо эпатировать? Ну, так это же самый примитивный способ. Детсадовский даже. И ещё - сплошной мат... И все показанные персонажи - очень неприятные. Даже вызывающие омерзение. Грубо говоря, показывается какое-то быдло разных поло, возрастов и занятий, но очень схожее между собою своим бездуховным образом жизни. Их речь, действия... это создало ощущение отвратительности авторского мирка. А стиль? Как вот он пишет... Короткими, рублёными фразами, которые абсолютно не похожи на литературный текст. Причём местами, вот в это безобразие вкрапляются предложения совсем иного характера - уже напротив, псевдовозвышенные слогом. И смотрится это по меньшей мере неуместно. Персонажи вводятся в произведение просто: выделенное жирным имя, возраст, протокольный портрет. Как в пьесе. В дальнейшем автор от такого способа представления действующих лиц отказывается. Будто бы забыл... Несколько в хорошую сторону выделяется история Вари Самсиковой (Храм). Поначалу... Такой рассказ-воспоминание военных лет. Даже слог словно бы к этой части книги выправляется немного. А всё равно - только вздыхаешь облегчённо - и снова все пукают и какают. Тьфу... Дальше вроде бы даже интересно. Всё разъясняется, приходит к некоей логической развязке. Но конец повести я, честно сказать, не понял... Зачем эти отзывы пользователей системы "лёд"? К слову, настолько однотипные и неинтересные, что их, я уверен, 95% читателей просто пролистывает. Зачем этот вырванный неясно откуда эпизод с мальчиком? (который, о, кто бы сомневался, тоже пукает!). А к чему была эта сцена с мальчиком и льдом - не знаю. Продолжить знакомство с автором желания у меня нет. Пойду теперь продолжать своё сражение с "Ярмаркой тщеславия" и "Мидлмарчем". Там, хоть, никто не пукает:)))